И я не исключение, даже если он это сказал только, чтобы ободрить меня.
– Ну, сложно сказать. Не дряхлый старик точно, но ощущался именно пожилым, древним, не знаю, как объяснить, – пытаюсь я оформить в вербальную форму то, что видела в замке Мораду. – Я бы дала лет семьдесят, но на мои ощущения тут точно нельзя ориентироваться. Мне тяжело соотнести их с точным возрастом, у вас тут, как я поняла, сильные маги живут значительно дольше, чем люди в моём мире. А что? Есть предположения, кто это может быть?
– Скорее, кто это точно не может быть.
Я установил слежку за Иаго Вэлеско после того, как ты рассказала мне, о чём говорила с Иезеннией. Он сейчас занят подготовкой к поездке в Босварию, отбывает с делегацией уже завтра, и его вчера многие видели в то время, когда Иезенния со своим спутником прибыли в Мораду. Исходя из этого и твоих слов о возрасте, я могу исключить Иаго из кандидатов на роль Тёмного из Мораду.
– Почему из моих слов? Он не пожилой?
– Ему сорок пять, – выразительно смотрит на меня Федерик.
– М-да, не древний, – соглашаюсь. – А что… его величество?
Напоминать мужу, что тот как раз по возрасту более-менее подходит не считаю нужным. Сам наверняка понимает.
– Нет, это точно был не король, – качает головой. – Я бы заметил, если бы он вчера отлучался из дворца. И его магию бы узнал. Да и не стал бы отец лично таким заниматься. Во-первых – он всегда был умелым и очень хитрым манипулятором. Обычно его величество предпочитает действовать чужими руками, коварно сталкивать противников лбами, управлять людьми через их страхи и слабости.
А во-вторых… Если культ возродился, да ещё так высоко поднялся, то в этом деле могут быть замешаны многие маги королевства. Особенно те, чья сила значительно превышает средние показатели в роду. Те, кто нарастил собственный потенциал сверх всякой меры.
А круг потенциально-опасных для меня людей-то всё шире становится.
– Ясно, – киваю, устремив взгляд на то место, где сидели Алонсо с Бригиттой.
Сейчас там никого нет, нас, судя по всему, оставили наедине.
Поэтому Федерик и говорит со мной столь откровенно. И про расследование… и про отца. Боже, это что же за человек там такой, если родной сын ему такую характеристику даёт."
"Федерик умолкает, мрачно смотря на море. И мне сейчас безумно хочется чем-то помочь, как-то унять ту горечь, которую ощущала в его словах. Но всё что я могу, это просто обнять его, обхватив руками, делясь свои теплом и эмоциями. В ответ получаю немного удивлённый взгляд.
