Даже если ритуал действительно сработает, и она обретёт утерянную силу своего рода, всё равно останется пленницей. Ведьмой на цепи. Лучше с мужчиной лечь и позволить ему сотворить с собой все те ужасные вещи, из-за которых появляются дети. Может, одного наследника принцу будет вполне достаточно.
Но если Иезенния сделает так, что он откажется…
– Этот брак будет нам полезен, – выпаливает девушка, впервые решаясь открыто противостоять своей дуэнье. И врать, да. – Я… объяснила его высочеству, что не смогу сразу с ним лечь, что мне страшно.
И он… обещал, что подождёт, сколько нужно. Время ритуала ведь уже очень близко. Я продержусь. Зато потом… я стану не только ведьмой, но и принцессой, и будущей королевой. А вы моей самой приближённой дамой. У меня ведь больше никого нет кроме вас, данна. Только вы.
В глазах старухи загораются алчные огоньки.
– Подождёт, говоришь. Что ж… может, ты и права… Но только посмей меня обмануть, дрянная девчонка.
– Никогда, данна, – изображая привычную покорность, склоняет голову девушка.
Картинка меняется…
– Что мне делать, данна Иезенния? Мне страшно. Его величество видел меня, – умоляюще заглядывает в лицо дуэньи заплаканная Анна."
"– Не реви. Ты сама виновата. Я же говорила тебе, что этот брак до добра не доведёт, – зло кривится Иезенния. – Видишь, я была права. Король член ордена Тёмного Навия. Этот культ уничтожил века назад ведьмовство в нашем мире. И теперь ты тоже можешь стать их жертвой. А муж и не подумает тебя защищать от родного отца.
Ещё и сам тебя отдаст, если король потребует.
– Простите меня. Я же не знала, – рыдает девушка, комкая свою юбку. – Скажите, что я должна делать? Только скажите. И я всё выполню.
Старуха поджимает тонкие губы, думает с минуту. И наконец произносит.
– Сейчас ты вернёшься во дворец.
– Нет, пожалуйста…
– Я поеду с тобой. Прикажешь служанкам собирать твои вещи. И завтра же утром мы отправимся в Мораду. Там ты будешь в безопасности.
– Спасибо, данна, – с облегчением и благодарностью улыбается Анна.
Склоняется, целуя морщинистую руку, которая столько раз отвешивала ей оплеухи, воспитывая. И, склонённая, не видит, как недобро сжимаются губы старой дуэньи.
– Иди умойся и приведи себя в порядок. А то похожа на чучело, – ворчит та сварливо.
Анна, конечно же, не спорит. И сразу же убегает из будуара.
Как только за ней закрывается дверь, старуха поднимается с кресла, в котором восседала, как на троне. И идёт к секретеру.
