И слова заговора сами приходят на ум, срываясь с губ огненными каплями.
– Как Великая Праматерь бережёт этот мир и всё сущее в нём, как волчица бережёт волчонка, как медведица своего медвежонка, так я берегу свою доченьку. Пусть моё пламя ей станет щитом, моя сила оберегом, моя воля опорой. Не коснутся чужие чувства моей Каталины, не смутят чистую душу, покуда она сама не захочет иначе. Слово ведьмы – замок. Да будет так.
Сквозь меня словно горячий поток воздуха проходит, растекаясь вокруг замершей и притихшей девочки.
Образуя тот самый щит.
Слегка покачнувшись и опустив руки, я отступаю.
– Кажется, всё. Чувствуешь мои эмоции?
– Не-е-ет, – потрясённо выдыхает девочка.
– А если сосредоточишься? – прищуриваюсь. Вряд ли мне Федерик спасибо скажет, если я ей природный дар насовсем перекрою.
Кати сосредоточенно морщится, внимательно уставившись на меня, и её лицо светлеет.
– Да, чувствую.
– Отлично. Зови теперь Эмелин. Поставлю и ей защиту. Мне так спокойней будет, – прошу я, чувствуя лёгкую слабость.
Даже позволяю себе подойти к небольшому столику у окна и присесть на один из стульев с красочно вышитой обивкой. Непривычная я к ведьминским штучкам. Ох непривычная. В здоровом теле, судя по всему, не только здоровый дух. Со здоровым телом и силушки можно побольше зачерпнуть и через себя пропустить. Но нужно привыкать и прокачиваться. Если рамки только во мне, то расширять их моя прямая задача. Ну а сегодня уже пусть… легче болезную Анну будет изображать.
– Анна, – отрывает меня от мыслей тихий голосок Каталины.
Подняв голову, я вижу, что она не ушла за сестрой, как я просила, а стоит топчется у двери.
– Что, солнышко? – ласково улыбаюсь я ей.
А малышка в ответ внезапно кидается обратно ко мне и крепко обнимает за шею.
– Спасибо тебе. Большое-большое!
Растерявшись лишь на миг, уже в следующий я крепко прижимаю её к себе, обняв обеими руками.
– Не за что, Кати. Я рада, что смогла тебе помочь, – шепчу, гладя ребёнка по спине.
– А… ты, правда, считаешь меня своей… доченькой? – с затаённой надеждой спрашивает Каталина.
И моё сердце в груди делает кульбит.
– Да, иначе заговор бы не сработал. Для меня вы с Эмелин уже стали родные, – признаюсь, чувствуя, как спирает дыхание от волнения.
– Тогда… я не против… и рада, что ты будешь нашей мамой. И Эми… она уже не злится, что ты тут. И ты ей нравишься. Просто… она… – Каталина умолкает, подбирая слова.
– Ещё не готова себе в этом признаться? – со щемящим чувством подсказываю ей.
