– Ну хотя бы потому, что она отличная гувернантка, полностью устраивающая и меня, и моих дочерей, – без тени удивления сообщает Федерик отцу, тем самым ещё больше утверждая меня в моих догадках.
– Из твоих слов я делаю вывод, что тебе известно, кого ты нанял, – зловеще цедит король. М-да, хоть он и долбанутый на всю голову, но не дурак.
– Конечно, – кивает муж. – Я не подпускаю к дочерям кого попало. Прежде чем нанять человека, проверяю всю его подноготную, и долго наблюдаю, чтобы убедиться в правильном отношении к своим обязанностям.
Данна Элисия не исключение. Я знаю, чья она дочь.
Произнося это, Федерик бросает взгляд на ошеломлённую гувернантку, и та лишь рот беззвучно открывает, то бледнея то краснея.
– Не уволишь, значит? – буравит сына недобрым взглядом его величество.
– Не вижу для этого оснований, – отвечает ему тем же мой муж.
– В последнее время твои решения всё больше заставляют меня сомневаться в твоей преданности, сын.
Ничего себе заявочка.
– Клянусь силой и жизнью, что всем сердцем предан нашей стране и её народу.
Как и должен быть предан каждый представитель рода Арганди, – отрезает Федерик. – Вы ведь эту преданность имеете в виду, ваше величество?
На каком-то глубинном уровне восприятия, там где запрятаны мои ведьмовские силы, я остро чувствую, что не просто так он это сказал. Не просто слова произнёс. Эта клятва настоящая и нерушимая.
И снова поединок взглядов. Отец и сын. Король и его наследник.
Победа остаётся за последним.
– Конечно, – отступает Гельмут Арганди.
Не заявит же он во всеуслышание, что требует от сына и будущего короля преданности прежде всего по отношению к самому себе.
А свидетелей у этого разговора уже более чем достаточно. Вон и Рэймандо стоит. И Васко с Алонсо позади нас с Эмелин топчутся. И взволнованная королева к балюстраде с противоположной стороны вышла в сопровождении худощавой женщины в форменном платье.
Да и внизу в холле дан Кахир за всем наблюдает в компании парочки офицеров замкового гарнизона и королевских гвардейцев.
– Раз мы разобрались с этим вопросом, предлагаю всё-таки спуститься в трапезную и отобедать, – непререкаемо произносит Федерик.
И выглядит он сейчас настолько властным и царственным, что его собственный отец рядом с ним кажется некачественной подделкой коронованной персоны.
Гельмут ничего не говорит. Лишь, скрипнув зубами, окидывает всех тяжёлым взглядом и направляется к лестнице.
А муж оборачивается к нам. И строгий взгляд устремляется на прижимающуюся ко мне дочь.
