Алекс легко поддается, и я, не сомневаясь ни секунды, сокращаю оставшееся между нами расстояние, и нежно накрываю упругие губы. Мне охотно отвечают, и на какое-то время кроме бережных дразнящих касаний рта и языка всё становится далеким и неважным.
Недостаток кислорода заставляет оторваться от увлекательного занятия и прийти в себя. В памяти тут же вспыхивает один из первых наших серьезных разговоров, когда моё доверие к этому человеку было спрятано за семью замками. Вопрос Алекса: «А чего ты сама хочешь, Соня, от брака?» И его же ответ, потому что я молчу: «Только тебе решать, фиктивно мы будем жить или по-настоящему».
Не хочу фиктивно, наполовину или частично. Мне требуется всё. Точнее весь. Он.
Отчетливо понимаю это, еще раз взглянув в уже практически родные глаза.
Не знаю, когда Алекс успел пробраться мне под кожу, став близким и таким нужным. Но это не пугает, как раньше. Да, до полного, безоговорочного доверия я еще не добралась, всё-таки слишком сильно потрепала в своё время судьба.
Но и чужаком, к которым отношу всех без исключения особей мужского пола, его не воспринимаю."
"А потому в этот самый момент даю себе мысленное обещание, что обязательно постараюсь не просто открыто принимать направленные в мою сторону шаги мужа, но и двигаться ему навстречу. Нельзя только забирать и стоять в отношениях на одном месте, нужно учиться дарить, открываться, доверять. Не знаю, сколько потребуется времени, чтобы перебороть страх и неуверенность, но я непременно буду работать над собой.
Перевожу взгляд на приготовленный именно для меня завтрак. Овсянка на молоке, посыпанная крупными сочными темно-красными ягодами малины в белоснежной фарфоровой тарелке, украшенной по краю легким золотистым узором. Запотевший стакан яблочного сока, небольшое блюдечко с пышными круассанами под темно-коричневой корочкой и миниатюрная чашечка кофе, где на пышной густой пенке изображена ухмыляющаяся рожица.
Прелесть.
Желудок тут же начинает урчать, требуя вкусняшку.
И я, не задумываясь, выхватываю пальцами самую крупную приглянувшуюся ягоду и отправляю в рот. Спелая, сочная, на секунду прикрываю глаза, чтобы прочувствовать все нотки сладости. А распахнув их вновь, наталкиваюсь на потемневший голодный взгляд.
Мелькнувшее в глазах Гроссо недовольство вызывает недоумение и заставляет нахмуриться.
Он злится?
Но почему?
— Ты, как магнит, от которого нельзя оторваться.
