Муж словно играет со мной, действуя то медленно и тягуче, то жестко и напористо, так, что я временами чувствую легкую боль от того, как он глубоко во мне.
Мощное тело вынуждает беспрекословно подчиняться, выгибаться, извиваться, раскрываться сильнее, подстраиваться и беспрерывно стонать, сгорая от желания, мечтая получить долгожданную разрядку, осознавая лишь то…
Что умру, если он остановится!
— Моя… — выдыхает Алекс в горящие губы и, запрокидывая голову, двигается еще более яростно, мощно, неудержимо.
Полностью утопаю в пелене страсти.
Каждый толчок возвышает меня на вершину блаженства, приближая к пику.
Действительность растворяется, остаюсь только я и он, мой мужчина. И наше желание, одно на двоих, которое перетекает в сокрушительный оргазм невероятной силы. Он накрывает меня с головой, забирает в свой беспощадный плен и заставляет потеряться в пространстве. Удовольствие растекается по венам, даря неописуемое блаженство, вынуждая неотрывно смотреть в красивое лицо мужа над собой.
Последний рывок, и Алекс догоняет меня в нашей общей страсти.
Обнимает руками и, перевернувшись на спину, укладывает себе на грудь."
"Сил совершенно нет, говорить не хочется, потому просто целую мужа в плечо. Его рука зарывается в мои волосы, нежно перебирая пряди и окончательно расслабляя. Сама не замечаю, как прикрываю глаза и потихоньку уплываю в сон.
* * *Просыпаюсь в начале четвертого, как показывают электронные часы, потому что малышка настоятельно зовет к себе. Не успеваю скинуть одеяло и сесть в постели, как Алекс нависает сверху, коротко целует и, выдав: «Спи, мы сами справимся», уходит в детскую, тихонько прикрывая за собой дверь.
Только удивленно хлопаю сонными глазами, удивляясь, откуда в нем столько энергии и сил, но не верить своему мужчине не могу. Он уже доказал, что легко справляется с трудностями. Любыми. Даже теми, которые касаются нашей малышки.
Откидываюсь на подушку, решая не мешать, раз велели отдыхать. В голове лениво ворочается мысль, что надо бы встать и принять ванну, про которую я совершенно забыла, нежась после жаркой ночи в крепких, но нежных объятиях, однако, тихий голос Гроссо, воркующего с дочерью, и навалившаяся дрема окутывают пуховым одеялом.
Не сопротивляюсь и не замечаю, как вновь соскальзываю в сон, и до утра меня уже никто не беспокоит.
Второй раз просыпаюсь от ароматного сладковатого запаха, щекочущего обоняние, и ощущения скользящего по коже взгляда. Распахиваю глаза и тут же сталкиваюсь с внимательным теплом карих омутов.
