После ее манипуляций кожа сияет, темные круги под глазами и острые скулы бесследно исчезают, зато легкий румянец приковывает внимание, как и покрытые прозрачным блеском алые губы, шикарный макияж делает акцент на глаза, подчеркивая их глубину и блеск, прическа из крупных локонов, сколотых на затылке гребнем и переброшенных через левое плечо, на первый взгляд кажется простой и в то же время замысловатой и открывает изящную шею и очаровательную ложбинку.
Платье сидит на мне как влитое. Полная грудь и тонкая талия. Хрупкость и женственность.
Невинно и провокационно одновременно. Мне безумно нравится.
Надеваю туфли, выпрямляюсь, приподнимаю подбородок и медленно поворачиваюсь по оси.
— Ты — волшебница, — сообщаю без притворства и с радостью отмечаю довольных блеск в зеленых глазах новой знакомой.
— Спасибо. Но на самом деле я лишь подчеркнула то, что и до этого момента в тебе было. Просто ни на виду.
Не знаю. Не знаю. Было или нет.
Но результат поражает. И больше всего тем, что пропадает желание прятаться и шугаться от предстоящего выхода в свет, считая себя белой вороной.
На первый план ступает потребность расправить плечи и соответствовать мужчине. Своему мужчине.
Алекс появляется спустя пятнадцать минут, когда мы с Юлией увлеченно обсуждаем варианты отделки новой студии, которую она приобрела три недели назад, решив уйти с прежнего места работы и заняться собственным бизнесом.
— Добрый вечер, — Гроссо кидает в сторону девушки мимолетный взгляд, а после замечает меня.
И всё застывает. Или пропадает.
Точнее сказать не берусь.
Потому что его внимание сосредотачивается на мне.
А моё на нём.
Дыхание перехватывает мгновенно, а зрение становится тоннельным.
Можно ли разговаривать без слов?
Смотрю на своего мужа и понимаю, что да, можно. Его глаза еще минуту назад холодные и безучастные буквально вспыхивают. Взгляд темнеет. Скулы заостряются. Кадык делает дерганое движение. Расслабленный до этой минуты хищник, а стоящий передо мной мужчина именно им и является, весь подбирается, его тело напрягается как сжатая пружина, готовая в любой момент распрямиться.
Гроссо не подходит, а останавливается посреди залы и с легким прищуром изучает меня всю целиком, как гурман самый изысканный десерт. Сначала сосредотачивается на лице, на каждой его детали, особенно губах, которые неосознанно прикусываю. Затем, не торопясь, спускается по шее к плечам, чуть медлит и скользит дальше.
Я чувствую его взгляд, как прикосновение руки. Крепкой, сильной и уверенной.
