В ответ лишь качаю головой, усмехаясь: неужели он про что-то забыл?
Вот уж сомнительно. Скорее, он знает всё и обо всём, потому что к любому делу подходит серьезно, а не спустя рукава.
— Я в тебя верю, — подмигиваю мужчине и сразу переключаюсь на малышку, требующую внимания. — Пора раздеваться, Надюш, и, судя по запаху, мыть попу.
Маленькая красавица внимательно смотрит, чуть приоткрыв губки. Я же с удовольствием над ней воркую и, уложив на специальный упругий матрас, покрывающий пеленальный столик, провожу хитрые манипуляции по замене памперса.
Улыбка, которую я привыкла дарить только близким, не покидает лица. Девочка вызывает столько умиления, нежности и счастья, что… кажется, будто моя Лиза тут со мной. От того и душа порхает.
— Присмотришь за ней пару минуток, я руки помою? — поцеловав маленький кулачок, которым принцесса, не переставая гулюкать, машет, собираю мусор и обращаюсь к мужчине.
Он все это время стоит, прислонившись к стене, и внимательно наблюдает за нами.
— Конечно, — Алекс подходит ближе, убирает мне за ухо выбившийся из «хвоста» локон и без страха подхватывает кнопку.
— Что? — спрашиваю, замечая хитрые искорки, сверкающие в его темных омутах. — Испачкалась?"
"Делаю предположение, так как вполне могла. Я же пользовалась детской присыпкой в первый раз в жизни.
Хмурю брови, стараясь понять, где именно успела дотронуться до лица, и провожу на всякий случай тыльной стороной ладони по щеке.
А хитрец, который супруг, лишь шире улыбается.
— На вас с Надеждой можно смотреть бесконечно, — хмыкает он в итоге и чмокает меня в нос.
Господи!
Вот же непостижимый человек. То серьезный и опасный противник, то милый и заботливый муж.
И я не оговорилась. Сейчас действительно муж, причем, не фиктивный, а самый настоящий.
* * *— Сонь.
— Да? — оборачиваюсь в дверях на голос мужчины.
— Не торопись возвращаться. Обещаю, мы с дочкой справимся, — подмигивает Алекс, а потом добавляет. — Загляни обязательно в гардеробную, она ближе к окну. Там уже должны быть твои вещи.
Найди что-то удобное, прими душ, расслабься и переоденься.
— А ты? — указываю глазами на белую рубашку и брюки.
Пиджак Гроссо уже успел где-то снять.
— А потом и я.
Кажется, кого-то возможность испачкаться совершенно не беспокоит, зато моё смущение радует.
— Хорошо. Я быстро, — решаю не спорить и уношусь прочь, прикрывая горящие от смущения щеки ладонями.
Конечно же я понимаю, отчего здесь столько женщин вьется. Точнее, не здесь, а вокруг конкретного мужчины.
