Тысяча сияющих солнц

Такими глазами, как Рашид на сына, зрители обычно смотрят на уличных фокусников. Залмай подергал телевизор за шнур, пощелкал кнопками, пошлепал ладошками по пустому экрану, так что на стекле остались мокрые следы. Когда следы высохли, Залмай опять повозил руками по кинескопу. Судя по всему, Рашид преисполнился гордости за сына.

Талибы телевизоры запретили. Видеокассеты публично давили, ленты рвали и обматывали ими заборные столбы, спутниковыми антеннами украшали фонари. Но запретный плод сладок.

– Завтра попробую раздобыть какие-нибудь мультики, – посулил Рашид.

– Ты бы лучше нам новый колодец, что ли, купил, – кисло сказала Лейла.

Ответом ей был презрительный взгляд. После ужина – пустой рис, и без чая (засуха!) – Рашид закурил и объявил Лейле свое решение.

– Нет! – твердо сказала Лейла.

– Я твоего мнения не спрашиваю.

– Если бы ты знала все обстоятельства, по-другому бы заговорила.

Оказалось, Рашид залез в долги, на оплату даже части которых доходов от его мастерской заведомо не хватит.

– Я раньше не говорил, не хотел тебя расстраивать. И потом, ты будешь удивлена, сколько они зарабатывают за день.

– Нет! – отрезала Лейла.

Они были одни в гостиной. Мариам мыла в кухне посуду, дети находились вместе с ней. Слышался заливистый смех Залмая и ровный голос Азизы, которая что-то рассказывала Мариам.

– Там полно детей и помладше ее. Теперь все кабульцы занялись этим.

– Меня совершенно не интересует, что другие вытворяют со своими детьми.

– Я глаз с нее не спущу. – В голосе Рашида уже звучало раздражение.

– Я не позволю тебе сделать из моей дочери уличную попрошайку!

Пощечина была хлесткой, звук разнесся по всему дому. Голова у Лейлы дернулась. Голоса в кухне смолкли, стало очень тихо. Потом из передней послышался топот, в комнату влетела Мариам с детьми.

Вот тут-то Лейла и дала сдачи.

Впервые в жизни ей довелось ударить человека. Детские потасовки, толчки и шлепки, которыми они обменивались с Тариком, не в счет. А сейчас она со всей силы въехала Рашиду кулаком в лицо.

Рашид тихо вышел из комнаты.

Лейле вдруг показалось, что вместе с ударом выплеснулись все тяготы их жизни – того, что выпало на долю ей, Азизе и Мариам, – и ради одного мгновения ликующего торжества, которое – конечно же! – положит конец всем мукам и унижениям, стоило пройти через страдания.

Она и не заметила, как Рашид вернулся. Пока он не схватил ее за горло и не прижал к стене.