Тысяча сияющих солнц

 – Слова Мариам в отличие от Лейлиных звучат убедительно, веско.

– Прошу тебя. Умоляю.

– Когда нас найдут, вина падет на всех.

И на тебя, и на Тарика. Получится, я сломаю вам жизнь. В бегах приходится несладко. А поймают вас, что станется с детьми? Кто о них позаботится? Талибы? Ты же мать, Лейла-джо. Вот и рассуждай как мать.

– Это нечестно. – По лицу у Лейлы текут слезы.

– Честнее не бывает. Иди ко мне. Приляг рядышком.

Лейла, совсем как давеча, кладет голову Мариам на колени. Сколько времени они провели вместе, расчесывая друг другу волосы и заплетая косички! Как внимательно, ласково, участливо выслушивала ее болтовню Мариам! Можно было подумать, для нее это честь.

– Это справедливо, – убежденно говорит Мариам. – Ведь я убила мужа, лишила детей отца. Мне нельзя бежать с вами. – Губы у нее дрожат. – Твой сын никогда меня не простит. Как мне смотреть ему в глаза? Да разве я осмелюсь?

Мариам расплетает Лейле тугую косичку. – Я остаюсь здесь. Мне в жизни больше ничего не надо. Все, о чем я мечтала девчонкой, ты мне дала.

– А как же озеро, полное форели, деревья, луга? Как же куры и овцы? – в голос рыдает Лейла, прижимаясь к родным коленям. – Как мы будем без тебя?

Мариам дает Залмаю на обед кусок хлеба и несколько сушеных фиг. Пару фиг и печенье в форме зверюшек она укладывает в пакетик для Азизы.

– Поцелуй девочку за меня, – говорит Мариам. – Передай ей, что она светоч моих очей и повелитель моего сердца.

– Садись в автобус, как я сказала. И держись поскромнее, понезаметнее.

– Когда мы теперь свидимся, Мариам? Я обязательно хочу дать показания. Я объясню им, как все произошло, растолкую, что у тебя не было другого выхода. Ведь они все поймут, правда? Они поймут.

Мариам мягко смотрит на нее, нагибается к Залмаю и целует в щеку. На мальчике красная майка, потрепанные зеленые штаны и поношенные ковбойские сапожки, купленные недавно Рашидом. В руках Залмай сжимает мячик.

– Веди себя хорошо, – напутствует Мариам. Залмай смотрит букой. – Не обижай маму. И прости меня за все.

Лейла берет сына за руку, и они идут по улице. На перекрестке Лейла оборачивается. Мариам стоит у калитки и смотрит им вслед. На ней белый платок (прядь седых волос выбилась наружу), темно-синяя кофта и белые шальвары. Мариам машет им рукой.

Лейла сворачивает за угол.

Мариам она видит последний раз в жизни.

Она будто опять очутилась в своей глинобитной хижине.