Тысяча сияющих солнц

После стольких-то лет.

Женская тюрьма Валаят расположена в Шаринау, неподалеку от Куриной улицы. Серое квадратное строение со всех сторон окружают корпуса, предназначенные для мужчин. Всего пять камер – грязных, обшарпанных, – крошечные окна выходят во внутренний дворик. Стекол в них нет, одни решетки. А вот двери настежь, во двор можешь выйти когда заблагорассудится. Никаких занавесок – стражники-талибы толпятся под окнами, блудливо заглядывают в камеры, курят, скалят зубы, отпускают шуточки. Из-за этого большинство женщин целыми днями в бурках и снимают их только после захода солнца, когда главные ворота закрывают и талибы заступают на посты.

По ночам в камере, где, кроме Мариам, еще пять женщин и четверо детей, полнейший мрак. Но они приспособились. Под потолком тянутся два оголенных провода. Если электричество не отключено, женщины поднимают повыше Нахму – плоскогрудую коротышку с мелко вьющимися черными волосами, – и та голыми руками накручивает провода на цоколь лампочки.

Уборные размером со шкаф – просто квадратная дыра в полу безо всякой канализации.

Двор прямоугольный, посередке колодец с тухлой водой. На веревках сушится белье. Здесь проходят свидания, здесь варится принесенный родственниками рис – в тюрьме не кормят. Здесь же резвятся босоногие дети. Многие родились в застенке и не представляют себе, что где-то есть другая жизнь, без пропитавшего все вокруг смрада, без покрытых струпьями стен, без решеток на окнах. И без охранников.

К Мариам никто не приходит.

В камере Мариам нет серьезных преступниц – в основном сидят за «бегство из дома». К ней относятся с боязливым уважением, она – тюремная знаменитость. Ей все стараются угодить – то едой поделятся, то лишнее одеяло дадут.

Нахма – та просто души в ней не чает, всюду ходит хвостом. Нахму хлебом не корми, только дай поговорить о превратностях судьбы – своей собственной и чужой. Отец собирался выдать ее за портного на целых тридцать лет старше ее.

– Пердун старый, у него зубов меньше, чем пальцев.

Парня отпустили. Нахме дали пять лет. Родной папочка пообещал перерезать ей горло в первый же день, когда она выйдет на свободу.

Слушая Нахму, Мариам вспоминала ледяные звезды и чуть тронутые розовым облака над хребтом Сафедкох, когда Нана говорила ей: «Запомни хорошенько, дочка, у мужчины всегда виновата женщина. Во всем. Никогда не забывай об этом».

Суд над Мариам состоялся неделю назад.