Тысяча сияющих солнц

Лейла подождала, пока глаза привыкнут к темноте, решительным шагом, пиная разбросанную по полу одежду, подошла к окну, отдернула желтоватые занавески и села на металлический стул в ногах маминой постели. Глазам ее предстал неподвижный бесформенный ком постельного белья.

Стены в маминой комнате были залеплены фотографиями Ахмада и Ноора, их улыбки преследовали Лейлу. Вот Ноор чинит велосипед. Вот Ахмад молится, на переднем плане – солнечные часы, которые они собрали вместе с Баби, когда Ахмаду исполнилось двенадцать.

А вот оба ее брата сидят на старой груше, что растет у них во дворе.

Из-под маминой кровати торчал уголок обувной коробки. В нее мама сложила вырезки из пакистанских газет и брошюры, издаваемые повстанцами, – их собрал еще Ахмад. На обложке одной из книжек человек в белом вручал малышу леденец. «Советы намеренно ведут минную войну против наших детей», – гласила подпись. Оказывается, Советы специально маскировали мины под игрушки. Возьмет ребенок занятную вещицу в руки – и ему оторвет пальцы.

Хорошо еще, если не всю ладонь или руку. А один моджахед в интервью газете утверждал, что Советы отравили всю их деревню газом, многие ослепли, а его мать и сестра харкали кровью у него на глазах.

Ком слегка пошевелился. Раздался стон. – Вставай, мама. Три часа дня.

Еще один стон. Из кучи белья перископом высунулась рука и пропала. Куча затряслась, зашевелилась. Мама медленно, по частям восставала от сна – нечесаные волосы, бледное, помятое лицо, прищуренные глаза, рука пытается нашарить спинку кровати.

Свет дня слепил ее, голова сама падала на грудь.

– Как дела в школе? – промямлила мама. Началось. Обязательные вопросы, безразличные ответы. Роли давно затвержены наизусть, исполнение – вялое.

– В школе все хорошо.

– Учили новый материал?

Мама прикрыла глаза рукой. По телу у нее пробежала дрожь.

– Принести тебе аспирин?

– Попозже. Папа дома?

– Еще ведь только три.

– Ах. Ну да. Ты уже говорила. Мне сейчас сон снился, – прошелестела она, – а про что – уже не помню.

У тебя так бывает?

– Мама, это у каждого бывает.

– Ты тут спишь, а меня один мальчишка на улице облил мочой. Из водяного пистолета.

– Чем облил? Я не расслышала.

– Какой… какой ужас. Бедняжка. Завтра утром первым делом поговорю с ним. А лучше – с его матерью. Так оно будет надежнее.

– Я ведь тебе даже не сказала, кто это был. – А-а-а. Ну да. Так о ком ты?

– Ты такая сердитая.

– Ты ведь собиралась меня забрать из школы.