Тысяча сияющих солнц

– Но вы, наверное, не знаете, что Рашид… – Ваджма набила ягодами рот и принялась энергично жевать, раскачиваясь в разные стороны и кивая: когда, мол, проглочу, тогда продолжу, – Рашид в тот день напился в стельку с утра пораньше. Ничего не соображал, говорят. А потом свалился и уснул. Выстрели у него над головой полуденная пушка, он бы и ухом не повел.

Прикрыв рот рукой, Ваджма тихонько рыгнула.

– Что было потом, догадаться нетрудно. Мальчик полез в воду, когда за ним никто не смотрел. Когда его нашли, он плавал на поверхности воды лицом вниз.

Люди бросились на помощь, одни к сыну, другие – к отцу. Мальчика вытащили, пробовали ему сделать… как его?.. искусственное дыхание. Бесполезно. Все видели: мальчишка мертв.

Ваджма подняла кверху палец, голос ее благочестиво дрогнул.

– Вот почему Священный Коран запрещает спиртное. Трезвый всегда расплачивается за грехи пьяного. Так всегда и получается.

Лейла сказала Рашиду, что ждет ребенка, – и вся эта картина так и встала у нее перед глазами.

Муж вскочил на велосипед и помчался в мечеть – помолиться, чтобы Господь даровал ему сына.

За ужином Рашид с каким-то злорадством объявил о ребенке Мариам. Та заморгала, помрачнела, залилась краской.

Когда муж удалился наверх к своему радио, Лейла помогла Мариам убрать со стола.

– Что-то я понять не могу, кто ты теперь. – Мариам смахивала со скатерти зернышки риса и хлебные крошки. – Раньше была «мерседесом», а теперь кем стала?

– Наверное, поездом, – постаралась обратить все в шутку Лейла.

 – Или реактивным самолетом.

– Только не надейся, что тебе удастся увильнуть от работы по дому, – заявила Мариам.

Лейла уже открыла было рот, но вспомнила, что в их семье только на Мариам нет никакой вины.

Впрочем, на ребенке тоже.

Уже лежа в кровати, Лейла расплакалась. – Что случилось? – взял ее за подбородок Рашид. – Ты не заболела? С ребенком что-то не так? Нет? Мариам тебя обидела? Так ведь?

– Сейчас я ее проучу. Уж я ей задам. Да как она смеет, харами несчастная…

Но Рашид уже поднимался с постели.

Лейла еле успела схватить его за руку:

– Не смей! Она очень добра ко мне. Одна минутка, и все пройдет.

Рашид, что-то бормоча про себя, принялся гладить ее по шее, потом рука его соскользнула на спину.

Склонившись над женой, он показал в улыбке зубастую пасть.

– Сейчас тебе точно полегчает, – пообещал он.

Сперва деревья – те, что не спилили на дрова, – сбросили свои багряно-медные листья. Потом задули ветра.