Тысяча жизней подряд

Рафик – мастер выслеживать их. Во второй жизни для Арвин все прошло немного лучше. По крайней мере, она осталась жива. Зато Ной влюбился в другую девушку.

– Почему вы помогали им и почему оставались с ними все эти годы?

Фокс некоторое время размышлял, держа Арвин за руку.

– Вообще-то я хотел помочь только ей. Она была более потерянной, чем Седрик, и при этом такой храброй. За все эти жизни она ни разу не сдалась, как бы жестоко ни поступала с ней судьба. Но, узнав, кто мы такие, она попросила нас помочь Седрику и Ною.

– Ты все еще веришь в то, что Арвин и Ною удастся разрушить проклятие?

Он пожал плечами и грустно улыбнулся:

– Хотя я – Странник и, следовательно, в значительной степени самое крутое существо в мире, я не ясновидец.

– Самое крутое существо. Так-так.

– После Рафика, конечно. Он еще круче. Ты заметила эти огоньки в его взгляде? – Он пальцем описал кружки перед собственными небесно-голубыми глазами. Я кивнула, благодарная ему за то, что он пытается разрядить обстановку.

– Так что ему я даже немного завидую.

– Для меня ты достаточно крут, – мягко сказала я. – Спасибо, что ты так добр ко мне.

– У меня нет причин не быть таким.

На это я ничего не ответила.

– Прощай, – сказал он Арвин через некоторое время, погладив ее по щеке. Жест казался бесконечно интимным. – Увидимся в другой жизни, – пробормотал он, прежде чем уйти. Было ли Фоксу легче прощаться с ней, зная, что скоро он снова увидит ее? Или ему каждый раз было одинаково больно? Я увидела эту боль в глазах Странника, хотя он и пытался скрыть ее за своими шуточками.

Состояние Арвин оставалось неизменным, и ближе к вечеру Ной снова застал меня у ее постели. Эмили принесла мне немного поесть в комнату, и только тут я поняла, что весь день ничего не ела. Проголодавшись, я набросилась на жаркое, овощи и картофель. После ужина Эмили собрала меня в оперу. Вообще-то мне совсем не хотелось туда идти. Казалось странным веселиться, в то время как Арвин умирала. Но, очевидно, это было только мое видение, и, в конце концов, эту жизнь уже нельзя было изменить.

Если бы он только мог, он ни на секунду не покинул бы Арвин, догадалась я. Но ему оставалось лишь сидеть в салоне и ждать конца.