Тысяча жизней подряд

Я никогда не видела настолько затейливо поставленного зрелища. Представление совершенно не напоминало те, которые были привычными в мое время, но оно было исполнено волнения, драматизма и любви и могло составить конкуренцию любой современной серии Netflix. На мгновение я забыла, где нахожусь. И только в перерыве, когда виконт Маунтбэттен вошел в нашу ложу, мне снова пришлось вспомнить об этом.

– Мисс Салливан, – поприветствовал он меня, – вы не окажете мне честь прогуляться со мной в фойе?

Седрик едва заметно качнул головой, но ведь девушки в это время были добры и смиренны.

– Это честь для меня, – сказала я, протягивая юноше руку.

– Хотите ли вы выпить чего-нибудь? – спросил он, когда мы спустились по лестнице вниз.

– Я предпочла бы сок, – отозвалась я, подозревая, что попросить стакан воды было бы странно. В это время ее не пили даже бедняки. По поводу сока я тоже не была столь уверена, но от двух бокалов шампанского у меня и так уже кружилась голова.

– Вы хотели сказать, лимонад, – поправил он меня, и я согласно кивнула.

– Как вам нравится пьеса? – спросил он меня позже, когда я деликатно потягивала из своего фужера, одновременно пытаясь вдохнуть поглубже. Я находилась здесь всего один день и уже хотела домой. Экскурсия в XIX век, несомненно, была увлекательна, но неудобная одежда явно не подходила для того, чтобы носить ее в течение длительного времени. – Мисс Салливан, – прервал мои мысли виконт.

– О, простите. Очень нравится. Хотя я считаю, что Розали не должна так виснуть на этом мужчине.

– Что вы сказали? – Его брови взлетели вверх.

Кажется, мой способ выражать свои мысли нуждается в основательной проработке, иначе в следующий раз мне нужно будет просить Седрика отвезти меня не в такое фешенебельное место. Капля пота ручейком стекла по моему виску. Этот проклятый корсет перекрыл мне весь воздух. А еще эта духота в театре. Я распустила вырез декольте, и лицо Маунтбэттена стало пунцовым.

Внезапно рядом со мной возник Седрик.

– Прошу нас извинить, – сказал он виконту и потащил меня прочь. – Что ты задумала? – зашептал он. – Ты собиралась раздеться?

– Я не могу дышать, – защищалась я. – Эти платья такие тесные. Как только женщины выдерживали это?

– Не знаю. – Седрик протолкнул меня через узкую дверь. Внезапно мы оказались в скудно освещенном коридоре, и он принялся расстегивать пуговицы моего платья.

– И что ты там делаешь? – с подозрением спросила я.