Тысяча жизней подряд

Но Полли уже не раз позволяла мне листать ее Книгу. Заинтригованная, я изучала воспоминания о ее нынешней жизни. Фотографии, билет в театр, письмо, засушенные цветы и многое-многое другое. Все это выстроилось в тщательно продуманный коллаж, заполнивший всю страницу. Но потом вдруг воспоминания словно скользнули в сторону, так, будто впитались в бумагу, и моему взгляду предстали новые. Возникло число 1704 – год начала одной из других жизней колдуньи. Я различила профиль мужчины, и Полли мечтательно улыбнулась.

Рисунок был прикрыт сложенным пополам листком, и, раскрыв его, я поняла, что это нотная бумага. Под ней оказалась синяя лента, завязанная бантом, и французская банкнота. Так я перебирала эти памятные вещи, и воспоминания перетекали друг в друга, пока страница не решила, какую жизнь хочет мне показать. Я пригладила пальцем почтовую марку и прочла стихотворные строки:

Она лукаво улыбнулась.

– Он был славным человеком. Может быть, ему недоставало самостоятельности, но он был славным.

Я покачала головой и продолжила листать Книгу.

– Ты не должна показывать ей свою Книгу, – упрекнула ее Молли. – Это неправильно.

Мегги расположилась позади нас и рассматривала страницы с тем же неподдельным интересом.

– Мне уже не терпится начать свою, – благоговейно произнесла она. – Может, и у меня получится что-то столь же прекрасное?

– Естественно. Тут вопрос практики, – отозвалась бабушка.

– Но как я смогу узнать, что имеет значение именно для этой жизни, чтобы сохранить нужные воспоминания?

– О, ты узнаешь, – вмешалась Грета.

 – Возможно, в первой жизни это и не всегда удается, но с каждым разом получается все лучше. Тебе очень повезло, что ты нашла нас. Не каждой вновь рожденной колдунье это удается. Я не смогла зафиксировать в своей Книге Душ ни единого воспоминания из моей первой жизни, потому что попросту не понимала, что со мной происходило.

Я набрала воздуха в грудь, прежде чем произнести свои следующие слова, но они все равно вышли какими-то писклявыми.

– Я решила принять свое предназначение, – объявила я. Селина пока не появлялась, но мне было все равно. Я хотела, чтобы они знали об этом. Эти женщины воспитали меня и с пониманием отнеслись к моему решению, и они же первыми должны были узнать о том, что я передумала.

Тут же разразилась суматоха и гвалт, который определенно был слышен во всех уголках Сент-Анн. Все пятеро считали совершенно необходимым высказаться и смеялись без умолку.