Тысяча жизней подряд

Он бросил на Арвин мрачный взгляд, который, впрочем, не возымел никакого действия, потому что девушка тут же принялась сосредоточенно листать книгу.

– Теперь ты пойдешь со мной?

Конечно, мне не стоило этого делать.

– Да, – ответила я. – Я пойду с тобой. Только возьму куртку и скажу бабушке. Арвин, если будет нужна помощь, просто спрашивай у нее.

– Так и сделаю. Не волнуйся. В какой-то из своих жизней мне уже доводилось продавать книги. – Она почесала голову. – Правда, в какой – не помню.

Покачав головой, я направилась в заднюю часть магазина, в оранжерею, где сидела бабушка с каталогами, но не листала их. Ее взгляд остановился на мне.

– Здесь Седрик, – сказала я. – Он хочет провести день со мной.

– Значит, ты хочешь пойти наперекор указаниям Селины? Считаешь, это мудрое решение?

Я опустилась на стул напротив нее.

– Неужели ты тоже думаешь, что он может быть опасен для меня?

Немного поразмыслив, она словно нехотя ответила:

– Я не знаю. Но в одном Селина права: мы не можем знать, что Проклятый сделает в своей последней жизни.

Примет ли он свое наказание беспрекословно или будет искать выход, как избежать его.

Я поцеловала бабулю в щеку.

– Я его не боюсь и собираюсь вернуться не позже чем через два часа. Арвин согласилась меня заменить. Ты могла бы пойти и поздороваться с ней.

– Ну конечно, я так и сделаю. Только береги себя.

Сбросив туфли и стянув носки, я уселась на один из валунов, окаймлявших пляж. Босые ноги я опустила в воду.

Седрику не захотелось ловить рыбу на пирсе, и поэтому мы ушли подальше, на западную сторону острова, туда, где пляжи и дюны были безлюдны. Из морских глубин вздымались усеянные птицами скалы, и ветер доносил до нас крики северных олуш. Скоро они снимутся с насиженных мест и улетят на юг. Раньше дедушка рассказывал мне, что олуши создают одну пару на всю жизнь. Однако на то время, пока взрослые особи не выращивали птенцов, они расставались, чтобы в следующем году снова встретиться в колонии – для размножения. Я улыбнулась своим мыслям, стараясь предположить, чем занимаются северные олуши, пока остаются одни.

Седрик стоял чуть в стороне от меня и забрасывал удочку, обращаясь с ней с удивительной ловкостью. Было ли что-то такое, чего он не умел делать? Если такие занятия и существовали, то их, по-видимому, было не так много. Прожив такое количество жизней, он наверняка успел научиться многому.