Тысяча жизней подряд

Вот почему он охотился за тобой все это время. Возможно, она изгоняет Мрак.

– Что я должна для этого сделать? – Я подавила страх, который не был физической реакцией моего тела, но который испытывала моя душа, почувствовав, как дрожь охватила ее до кончиков пальцев ног.

– Ты должна добровольно предложить себя ему, – произнес Рафик. – Действуй осторожно. Главная трудность в том, чтобы он не отнял у тебя всю душу целиком. Как только Седрик попробует ее, он, вероятно, уже не сможет остановиться. И контролировать это будет он.

Я сглотнула, медленно кивнув.

– Если это последняя возможность, я попробую.

Рафик обнял меня и крепко прижал к себе.

– Просто поцелуй его и откройся. Твоя душа отыщет путь к нему. Я прикрою тебя. Лазарь ведь тоже где-то здесь. Мы должны помешать ему завладеть твоей душой.

– Я никогда тебе этого не забуду, – тронула я Странника за плечо. – Пусть моя душа сможет когда-нибудь погасить этот долг, – пробормотала я слова древней клятвы Просветленных.

– Для меня будет честью истребовать обещание, – ответил он словами, которых требовал ритуал, связавший теперь наши души.

 – А сейчас иди и будь осторожна, сестренка. – Рафик коснулся рукой моей щеки. – Что бы ни случилось, теперь это его жизнь. Он не может вернуться с тобой, а ты не можешь остаться. Но в этой жизни он будет любить тебя.

Он немного подтолкнул меня вперед, и я помчалась. Так значит, что бы я ни сделала сейчас, я все равно потеряю Седрика. Слезы побежали по моему лицу, но я протиснулась сквозь громко вопящую толпу, окружавшую костер.

Жажда крови витала в воздухе, но я проигнорировала ее. Я отогнала прочь свои страхи, отчаяние и скорбь. Сейчас важным было только одно – чтобы Седрик выжил. Казалось, никто не замечал, что я – девушка, одетая в странное платье. Я протискивалась, пиналась и толкалась, пока не достигла края кольца, которое люди образовали, чтобы не слишком приближаться к жару пламени. Седрик, свернувшись калачиком, лежал у подножия погребального костра; пепел и тлеющие угольки сыпались на него при каждом порыве ветра. Я скользнула по грязной земле и повернула Седрика к себе.

– Очнись, Седрик, – взмолилась я. Он не шевельнулся, и я встряхнула его сильнее. Искры падали на мои руки и жгли кожу. Я попыталась оттащить парня, но он был слишком тяжелым.

Минуты длились бесконечно, когда Седрик наконец открыл глаза. Темные, словно тени, которые окружали нас. Серые облака клубились под его зеленовато-коричневой радужкой. Превращение продолжалось.