Тысяча жизней подряд

В отличие от меня, Седрик сегодня был в исключительно хорошем расположении духа. Пенни подошла к нашему столику и со стуком грохнула кофе Седрика перед ним, так, что пенка взмыла вверх. Затем она аккуратно поставила передо мной мою кашу.

– Не стоит внушать ей всякие глупости, – упрекнула она Седрика, и я заинтересовалась, когда бабушка нашла время рассказать обо всем Пенни. – Селина не особенно любит шутки, а когда речь идет о ее сестре, она становится особенно восприимчивой.

– Я просто беспокоюсь за Сашу, – серьезно заявил он.

 – Вот и все.

Пенни внимательно посмотрела на него.

– Мы все беспокоимся о ней. Даже Селина. Просто у нее странная манера это показывать. Может быть, нам это и не нравится, и тем не менее она тоже хочет ее защитить.

– Как скажешь. – Седрик улыбнулся, когда Пенни вернулась обратно за стойку. – Я так и думал, что ваш Круг – это сплоченная группа с единым мнением для всех.

Он пил свой кофе, в котором, конечно же, не было никаких вредных ингредиентов.

– Если Круг состоит из одних только женщин, вряд ли можно вести речь об абсолютной сплоченности, – с изрядной долей самокритики уточнила я.

 – Иногда бывают небольшие сложности. Селина переехала сюда всего два года назад, и если ты спросишь меня, то я скажу, что она чересчур сильно настаивает на том, чтобы быть главной. Она прибыла сюда с твердым намерением меня переубедить. Селина злится, что ей это не удается, хотя, конечно, ничего не может сделать против моего решения. Но она не упускает возможности объяснить мне, насколько это безответственно и корыстно. А если я не хочу подвергать никого опасности, что мне еще остается?

Я без аппетита ковырялась в своей каше, которая на самом деле была очень вкусной.

Седрик накрыл мою руку своей, и это заставило поднять на него взгляд. Тепло струилось сквозь мою кожу.

– Не важно, какое решение ты примешь, – с утешением в голосе произнес он. – Останешься здесь или уйдешь, у тебя все получится.

– Пока что я чувствую себя иначе. Я хотела, чтобы родители гордились мной.

Они не должны были умереть зря.

– Так и было. – Казалось, он хотел добавить что-то еще, но тут Пенни принесла ему яичницу, и Седрик с большим аппетитом принялся за еду.

Я, улыбаясь, рассматривала его.

– Тебя что, дома не кормят?

– Нет, почему же, – проговорил он между двумя кусками яичницы. – Но не так вкусно.

Я бросила взгляд на Пенни, которая услышала эти слова, отчего мрачная мина женщины окончательно уступила место невольной улыбке.