Тысяча поцелуев

– Это невозможно…

Хью усмехнулся, хотя не знал, каким образом ухитряется держать в узде свои желания: может, помогали тугие панталоны, а может, осознание, что сейчас не время и не место. И сейчас ему хотелось только одного: доставить удовольствие ей, Саре, своей Саре.

Он хотел видеть ее лицо, когда она забьется в конвульсиях экстаза; хотел сжимать ее в объятиях, когда она, вздрагивая, спустится с небес. Все, чего желал бы он, может подождать, а это – только для нее.

Но когда это случилось, когда смотрел в ее лицо и держал в объятиях, пока ее тело пело от блаженства, он понял, что все это было и для него тоже.

– Твоя кузина вот-вот вернется, – шепнул Хью, когда ее дыхание выровнялось, а тело перестало вздрагивать.

– Но ты ведь запер дверь, – так же тихо ответила Сара, не потрудившись открыть глаза.

Он улыбнулся ей, сонной, такой очаровательной.

– Ты ведь знаешь: я должен уйти.

– Знаю. – Она приоткрыла один глаз. – Но мне это не нравится.

– Я был бы уничтожен, услышав другой ответ.

Хью соскользнул с кровати, радуясь, что полностью одет, взял трость и пообещал, целуя ее в щеку:

– Увидимся завтра.

И прежде чем успел поддаться искушению, пошел к двери.

– Хью!

Он обернулся и увидел ее улыбку – как у кошки, слизавшей сливки.

– Да, любовь моя?

– Я сказала, что мне не нужно кольцо.

Он поднял бровь:

– Но мне-то нужно.

– Ну тогда… – Она пошевелила пальцами. – Кольцо. Это чтобы ты знал.

Он откинул голову и рассмеялся.

Глава 22

В ту же ночь…

В доме царила тишина, когда Сара на цыпочках кралась по темным коридорам.

Никогда не узнаешь дом как следует, если не бегал здесь ребенком. Прятки – вот лучший способ исследовать все чердаки и закоулки. Но самое главное ей было известно: кто-то упомянул несколько дней назад, что лорду Хью Прентису отведена северная зеленая спальня, так что она точно знала свою цель и как туда добраться.

Когда Хью этим вечером покинул ее комнату, ровно за пять минут до возвращения Хонории, Сара подумала, что спокойно заснет и будет спать долго и крепко. Ей было не совсем понятно, что именно он делал с ее телом, но после его ухода на нее накатила такая лень, она чувствовала себя такой удовлетворенной, что даже руку поднять не было сил.