У ночи тысяча глаз

— Нас осталось всего двое. Теперь мы уже не будем ставить на чет и нечет, будем ставить только на цвет. Цвет против цвета.

— Ваша ставка, — кивнул Шон.

— Я возьму красное, цвет жизни. Другой — цвет…

— Ставки сделаны! — отрезала она.

Казалось, последний щелчок так никогда и не раздастся. Все крутится и крутится, все медленней и медленней. Рид ухватился за отвисшую складку на истощенной шее и тянул за нее так, что создавалось впечатление, будто она сделана из резины. Джин крестообразно поднесла руку ко рту и кусала ладонь.

Шон слегка похлопывал себя по ноге, будто заглушая сильную боль.

Шарик упал в гнездо.

Глядя на них, а не на остановившееся колесо, было бы невозможно сказать, кто проиграл, а кто выиграл. Они все трое казались проигравшими, как двое игравших, так и не игравшая.

— Мне конец, — сказал Рид, будто его душили. — У меня ничего не осталось.

Шон сделал движение, готовый отодвинуть наваленные перед ним наличные обратно к Риду."

"— Нет-нет, это не может аннулировать сделанное! — со злостью возразил Рид.

 — Неужели вы не понимаете? Это маленькое колесо крутится в полном соответствии с другим, большим. Вы думаете, всего лишь обыкновенное деревянное колесо для азартной игры? Как бы не так: это мое колесо жизни. Пока не поздно, я должен выиграть хотя бы раз. Мне нужен от него знак; тогда это будет означать… я должен продолжать играть, играть и играть, пока не получу свой знак!

Он бросил взгляд на часы:

— Подождите. Вот мой дом. Документы на него лежат где-то в центре города. Моя дочь свидетельница.

Я не могу положить его на стол. Дайте лист бумаги. Да любой, неважно какой.

Он провел четыре линии и нарисовал квадрат. Поставил над ним трубу. Вставил в него окно. Подписался под ним.

— Засвидетельствуй, — сказал он и протянул бумажку Джин.

Она написала свое имя под его подписью.

Он взял у нее бумажку и положил на стол:

— Ставлю дом против всего, что у вас есть. На красное.

Шон кивнул.

Она запустила колесо.

— Отойди назад, на фут назад, — приказал он ей. — Сложи руки на голове и держи их там.

Мне нужен мой знак, но он не нужен мне от тебя. Он нужен мне от… — Его взгляд на мгновение поднялся к потолку, затем вернулся к неясному вращению колеса, которое никак не могло остановиться. На фоне его легкого шуршания было слышно, как они дышат: коротко, быстро, напряженно.

Шарик сел в гнездо. Их дыхание прекратилось. Наступила тишина.

Рид улыбнулся. Улыбка вышла жуткая.

— Теперь и дом ваш тоже, — сказал он. — Дом и все деньги.

Шон промолчал.