У штрафников не бывает могил

На этот раз командир полка попался нормальный. Подполковник в длинной кавалерийской шинели поставил общую задачу, указал Тимарю на сильные и слабые места в обороне противника. Нам была обещана огневая поддержка батареи полковых «трехдюймовок», 82-миллиметровых минометов и взвода станковых пулеметов «максим». Время выбирать не приходилось — только под утро, когда лед еще крепкий.

Вечерняя атака была бы для нас более удобной. В случае неудачи, если застрянем на нейтралке, — впереди целая ночь. Но к вечеру ледяная поверхность речки покрывалась талой водой от разрывов снарядов и мин, которыми в течение дня разбивали лед.

Командир полка, оставив нам начальника штаба, пошел по своим делам, а Тимарь упрямо допытывался, почему нельзя помочь нам тяжелыми 120-миллиметровыми минометами. Начштаба полка, молодой майор, помялся, может, хотел соврать про недостаток боеприпасов. Не выдержав взгляда Тимаря, пробормотал, что не разрешено применять крупные калибры по приказу начальника артиллерии корпуса. Возможно, это было связано с предстоящим наступлением фронта.

Николай Егорович, по званию ниже начштаба, но обладавший правами командира отдельного полка, попросил:

— Не получится без сильного удара. Хотя бы полсотни мин «стодвадцаток» и три-четыре залпа из гаубиц. Грохотом фрицев на десяток минут оглушить, а через десять минут мы уже на том берегу будем.

— Понимаешь, майор, — жестко давил наш ротный, — мы пойдем все равно, у нас выхода нет, дашь ты свою сраную артподдержку или нет. Пойми одно. Нас уже заранее с учетов поснимали.

Завтра к полудню, дай бог, если четвертушка от роты останется. Но ведь следом вы пойдете. Ладно, оставим пустой разговор. Не жалей хотя бы мин к батальонным минометам.

— Дам, что смогу, — заверил майор. — Гранат еще подброшу. Батя разрешил вам трофейные автоматы передать. Штук двенадцать.

— Ладно, спасибо и на том.

Ну, вот она и атака! Закончившаяся, едва начавшись. Сорок с небольшим бойцов и сержантов моего взвода, оставшиеся в живых, лежали, зарывшись в снег под обрывом.

Не меньше сорока человек лежали мертвые на откосе и наверху, когда до вражеской траншеи оставалось всего ничего. Мы крепко там схватились, но нас смахнули пулеметным огнем.

Те, кто совсем потеряли головы и побежали назад через речку, остались на льду — еще два десятка тел, раскиданных между полыньями от мин и снарядов. До отмели на левый берег добрались и спрятались среди поваленных деревьев и в кустарнике очень немногие. Может, десяток бойцов, а может, и меньше.