У штрафников не бывает могил

У большинства руки после пребывания в снегу и воде, карабканья по откосу (не говоря о рукопашной схватке) были исцарапаны и распухли.

— Ну, что там, Бульба, осколками рядового Зеленко посекло? — спросил я.

— Никак нет, товарищ лейтенант, — официально отозвался фельдшер, соблюдая субординацию. — Товарищ бывший майор упали и кожу разодрали.

Зеленко едва не подпрыгнул от злости. Бульба, желая проявить уважение, назвал его «майором», хоть и бывшим. Зеленко считал, что вину свою искупил, и упорно добивался героической характеристики с упоминанием о боевом ранении.

— Вы побрызгайте на царапины, — посоветовал Бульба. — А я вам новый бинт дам.

— Как побрызгать? Меня осколками фашистской гранаты ранило, а вы тут из себя начальство строите. Когда еще старшина над майором может поиздеваться!

— Никто не издевается, — разозлился Бульба. — Поссыте на свои царапины, и дело с концом. У меня йода мало осталось.

На следующий день с утра неожиданно поднялась стрельба. Откуда-то вылетел немецкий бронетранспортер. То ли заблудился, то ли проводил разведку.

В километре от нас, на левом берегу, стоял передвижной ремонтный пункт дивизии, машины-заправщики, небольшой склад с продовольствием. Немцы поняли, что влетели не туда, стали разворачиваться. Видимо, хотели исчезнуть, не поднимая шума.

Тыловики выскочили на дорогу, разглядывая буксующую, заляпанную грязью машину. Не сразу сообразили, что это немцы. Когда поняли, решили отличиться. Благо трофейного оружия имелось в достатке. Однако пользоваться им толком не умели.

Пулемет МГ-42, из которого пытались подбить бронетранспортер, заклинило после первой же очереди. Стрельба из автоматов и карабинов оказалась бестолковой.

Забуксовавший броневик ответил из крупнокалиберного пулемета, поджег автоцистерну, кого-то убил, ранил и, дымя сцеплением, все же вырвался из грязи и унесся прочь. Цистерна-трехтонка горела весь день. Тыловики с опозданием рыли укрытия, а мы усилили наблюдение.

Наблюдение вели, но погреться в блиндаже и потрепать языками тоже хотелось.

Пушкарь рассказывал о том, что у него не ладятся дела в семье. Жена красивая и, по слухам, гуляет. Хотя пишет письма регулярно, и все на словах хорошо. Передал по кругу семейную довоенную фотографию. Пушкарь на ней совсем молодой лейтенант, двое маленьких детей и красивая женщина с уложенными венцом косами.

— Она на год меня старше, — зачем-то сообщил Пушкарь.

— Да какая разница. Дети твои?

— А вообще на красивых жениться — морока одна, — высказал свое мнение Осин.