У штрафников не бывает могил

Со мной в компании, — толстяк Бульба повздыхал и пожаловался: — Все бы ничего, но старший сын и зять без вести пропали.

— Куда там… Оба летом в сорок втором сгинули. Ни письма, ни привета. Почти два года прошло.

Мы сочувствовали Бульбе. Хороший, душевный мужик. В свой батальон возвращаться не захотел (обида!), да и где он сейчас? Федор Запорожец и Матвей Осин считаются реабилитированными, но оба остались в штрафной роте на постоянных должностях.

Бульба еще при царе Горохе закончил медицинские курсы, и Тимарь своими правами назначил его фельдшером, восстановив в звании «старшина».

Полагался ли роте фельдшер, никто толком не знал, так как штаты сочиняли и перекраивали постоянно. Зато все убедились, что хохол с историческим прозвищем Бульба умеет грамотно оказать помощь раненым, и охотно приняли его в штат роты. Кроме того, Бульба был представлен к медали.

— Если не передумают и до конца войны доживу, будет чем похвастаться, — рассуждал старшина. — Наш комбат за любую сраную переправу орден себе вешал, а мне за полтора года хоть бы медальку какую!

— А начмеда твоего награждали, которого после разжаловали? — спросил я.

— Обязательно. Отволокет спирту литров пять, глядишь, медаль повесят. За десять литров — орден. Он взводным в санроту со своими цацками пошел. А это почти передний край. Пропал уже, наверное.

Помощником командира взвода назначили ко мне временно капитана Пушкаря. Пока документы утверждают. Артиллерист, парень безотказный, согласился.

Спустя день-другой сразу три ЧП подряд.

Исчез штрафник из местных. Дезертирство. Отчаянный мужик, если рискнул из штрафной роты дезертировать. Тут исход один — пуля в затылок, даже разбираться не будут. Двое ребят тайком сбегали в самоволку. Зависли на сутки у подружек, а на обратном пути, с грузом самогона и харчей, нарвались на патруль.

Терять самогон было до того жалко, что бойцы открыли пальбу в воздух и хотели удрать. Не получилось, а один из них словил пулю в ногу. Патрульные, молодцы, не сволочи оказались.

Свои братки — фронтовики. Самогон, конечно, реквизировали, но шум поднимать не стали, притащили нарушителей в роту.

Оба парня неплохо показали себя в бою. Полученная рана оказалась пустяковой, Бульба ее обработал. Николай Егорович сделал страшные глаза, накричал на нарушителей, пообещал прибавить им по месяцу срока и приказал запереть в землянке.

Начальника патруля, старшего лейтенанта, угостил трофейным ромом, подарил «вальтер».