У штрафников не бывает могил

Недавно слышу за спиной: «Евреи, они такие! Как в бой, так не спешат, а за наградами — первые в очереди». Я понимаю, тебе, Вячеслав, тоже обидно. Из такой заварухи выбрался, атаку с Петей Фалиным организовали, а тебя всего лишь медалью наградили.

Я пытался его перебить, но у Зеновича накипело. Он рассказывал, махая руками, что участвовал в боях за Киев, наступал в одной цепи с бойцами и расстрелял по немцам все свои автоматные диски. Его контузило, он все равно остался в строю, но не получил даже благодарности. Не буду лицемерить, у меня тоже сложилось свое отношение к евреям.

Но речь шла о конкретном человеке. Замполит не был трусом. Тимарь приказом оставил его на левом берегу. И все равно, Зенович самовольно перебрался через речку и принимал участие в бою. Пусть на завершающем этапе, но стрелял и находился среди нас. Что тогда говорить о «бравом казаке» Зеленко, который очень берег себя, а затем совал всем подряд свои ободранные ладони, утверждая, что ранен.

А насчет моей медали? Какие могут быть обиды, если, будучи два раза ранен, я почти три года проходил «лейтенантом», правда, заслужил медаль «За боевые заслуги». А в штрафной роте после первого же боя получил «старшего лейтенанта» и еще к тому же медаль.

— Брось, Илья Аркадьевич! — набирая в опустевшую фляжку холодную речную воду, успокаивал я замполита. — Ребята тебя уважают, считают боевым мужиком. Хлебни водички. Посидим, покурим и двинем потихоньку в роту. Там Егорыч уже заждался.

И еще одна маленькая деталь насчет Зеновича. Когда в очередной раз тусовали штаты и названия должностей руководящего состава штрафной роты, вместо замполита ввели должность «агитатора». Агитаторов и в нормальных частях всерьез не принимали, а что тогда говорить о штрафной роте? Узнав об этом, Илья Аркадьевич пообещал подать рапорт о переводе на должность командира взвода, если в его личном деле будет стоять слово «агитатор».

— Такая война идет, — возмущался он. — Нацисты сотни тысяч евреев расстреляли, а я в агитаторах числиться буду.

И добился своего. В ворохе бумажной неразберихи оставили прежнюю должность, и капитана Зеновича, как и раньше, именовали «комиссар», чем он гордился не меньше, чем орденом.

Хотя на нашем участке фронта наблюдалось затишье, рота активно пополнялась личным составом. Затишье — понятие относительное.