У штрафников не бывает могил
0 прочтений
Глянув на объект, который нам предстояло атаковать, я лишь вздохнул. В штрафной роте мне явно «везло». Первый раз наступали по открытой отмели и подтаявшему льду под огнем пулеметов с обрыва. Теперь перед нами торчали ломаными зубцами остатки кирпичного забора. За ними виднелись полуразрушенные корпуса. Закопченные, серые от въевшегося цемента. На железнодорожных путях — металлические платформы, вагоны для перевозки цемента.
Это был завод бетонных изделий. Вернее, развалины завода. Немцы превратили его в сильный опорный пункт.
Завод был под носом. Мы располагались метрах в трехстах и ближе к остаткам забора, где находилась передовая линия немецкой обороны: доты, узкие норы, траншеи, перекрытые плитами. Прямо перед нами виднелась открытая бетонированная площадь, несколько сгоревших танков Т-34 и трупы советских солдат, вздувшиеся под горячим майским солнцем и влажной жары после недавних дождей.
Жутковатое было зрелище. Разбухшая плоть туго растягивала, а кое-где рвала сопревшие гимнастерки и шаровары. Запах мертвечины висел в неподвижном воздухе. Жужжание скопища мух было слышно даже отсюда.
Я наблюдал за немецкими траншеями из КП лейтенанта, командира стрелковой роты. В роте у него оставалось не больше двадцати человек, а выглядел он каким-то снулым или контуженым.
— Сколько же здесь людей положили! — вырвалось у меня.
— Новичок, что ли? Первый раз видишь?
— Пошел к черту! Поставят новичка взводом штрафников командовать.
— За какие же тебя грехи в смертники определили? — вяло усмехнулся лейтенант.
— Ну-ну… мне тоже. Неделю взводом командовал, а затем в одной атаке сразу два взводных и командир роты накрылись.
— Мы не штрафбат, а рота, — поправил я лейтенанта.
— Значит, у вас во взводе по сто человек? Воевать можно.
— Можно. Только если в лоб бросят, через день и от нас ничего не останется.
Лейтенант обвел рукой позиции и пояснил:
— Куда ни сунься, везде лоб.
