У штрафников не бывает могил

Мы уже провели свое небольшое расследование. Сержант был принципиальный, требовательный парень из фронтовиков. Разжалованный за отступление без приказа младший лейтенант.

Мы знали, что он попал к нам случайно, и Тимарь сразу назначил его командиром отделения и присвоил звание сержанта. У нового командира в первый же день возник конфликт с уголовниками. Одного из них он поймал, когда тот пытался вынести украденные ботинки (за них в деревне можно было выменять литр-полтора самогона). Сержанту пригрозили, а через пару дней кто-то с силой толкнул его «в нужном месте», там, где было больше камней.

Парень разбил голову и вывихнул руку. Запорожец вправил руку и сказал, что произошло сотрясение мозга. Сержанту, как минимум, придется неделю отлеживаться в нашем лазарете. В санбат решили его не отправлять, возникли бы вопросы, направили комиссию для проверки. А что такое комиссия, мы хорошо знали. Начнутся расспросы людей, проверка имущества, документов. Толком нам не помогут, только потаскают по начальству и влепят по выговору.

— Ребята, — коротко и зло говорил Тимарь, — я такого блядства за полгода, пока в роте нахожусь, не видел. Кто сержанта покалечил, мы не найдем. Ноги растут из верхушки. Алдан, этот долбаный Хунхуз, Тихий…

— Пристрелить бы их к чертовой матери, как Пикалова, — сказал Петя Фалин.

— Не та ситуация. Пикалов был расстрелян во время боевых действий, а здесь за самоуправство под трибунал можно угодить.

— Так и будем терпеть? Воспитывать?

— Нет, их уже словами не воспитаешь.

Николай Егорович рассказал, что неделю назад его вызывали в штаб армии.

Разговор о возможной переброске на передовую закончился тем, что Тимарь сумел убедить командование, что рота еще не полностью сформирована, но сегодня утром состоялась повторная беседа.

— Мужики, неделю на подготовку нам бы дали еще, — проговорил Николай Егорович. — Но я отказался. Складывается ситуация, что не сегодня завтра придется отдать пять-шесть самых распоясавшихся уголовников под трибунал. Для них — это расстрел.

Сами представляете, с каким настроем остальные пойдут на передовую. Оставшиеся урки на нас волками бы смотрели. Поэтому я принял решение не продлевать срок учебы, а готовиться к маршу. Иначе роту мы погубим.

Откровенно говоря, никто из нас не торопился слишком на фронт, но мы были согласны с нашим командиром. Он выразил то, о чем мы сами уже подумывали. Семьдесят уголовников на роту оказалось явным перебором. И чем быстрее они очутятся на передовой, тем будет лучше.