Но все равно ковыряешь…
Меня и так мучила бессонница, а теперь вообще сна ни в одном глазу. Ворочаюсь с боку на бок. И умираю от желания броситься в комнату Кира и придушить его подушкой.
Он, видите ли, не был монахом... Он улетел на Кипр, и у него было столько девушек, что он сбился со счета…
А я в это время ходила беременная. Одна.
Да, у меня были друзья. И они меня поддерживали. Но это вообще не то! Одно дело идти на первое УЗИ с подругой, и совсем другое - с отцом своего ребенка.
И когда из роддома тебя встречают друзья… И медсестра спрашивает: кто из вас папа? А ты говоришь: у нас нет папы.
Сколько у меня было таких моментов!
А Кир, видите ли, в это время был в депрессии. Как это по-мужски! Пытаться забыться в алкоголе и беспорядочных связях.
У меня, может, тоже была депрессия. Н я не могла себе позволить забыться!
И после всего этого он хочет, чтобы мы снова…
Нет, умом я понимаю, что мы оба виноваты в том, что так глупо расстались. Мы оба и Роберт. Я постоянно себе это напоминаю.
Но все равно злюсь на Кира.
Может, потому что уже привыкла к этой злости за три года…
Может, пора отвыкать? Кир явно хочет наладить отношения.
Мне показалось, он хотел сказать что-то о своих чувствах, когда я перебила его и задала неприятный вопрос.
Но я не готова это услышать!
Я не знаю, что я к нему сейчас чувствую. Какой-то сгусток противоречивых эмоций. Очень сильных. Разрушающих. Не дающих мне уснуть…
И я не знаю, что ко мне чувствует Кир.
Они и сам не знает, я уверена! Даже если напридумывал себе невесть что.
Слишком рано говорить о чувствах. Мы слишком далеки друг от друга.
Сегодня Кир был такой растерянный... А я испытывала странное удовольствие, видя, как он краснеет, бледнеет и заикается.
А какие у него были глаза, когда я сказала, что ухожу спать, вместо того, чтобы ответить на его вопрос...
Пусть мучается ревностью!
Ему же и в голову не может прийти, что за эти три года у меня не было ни одного мужчины…
49
Кирилл
В обед я набираю Яну в надежде, что у нас получится вместе перекусить.
Длинные гудки.
Пробую снова. Теперь абонент недоступен…
Через десять минут упорных, но безуспешных попыток я раздраженно швыряю телефон в сторону.
Во мне борются два чувства: тревога и ревность.
Последнее нерационально и нелогично, но бороться с ним невозможно. Мое воображение живо рисует Яну в объятиях этого мутного Стасика… Или того модного типа, ее татуированного начальника.
