Они стояли рядом, он пытался ее лапать, она что-то ему сердито говорила.
Рядом торчала его крутая тачка.
К тому моменту, как я галопом перебежал улицу через подземный переход, их обоих уже не было - ни тачки, ни его.
А Яна осталась. Ждала меня."
"Я мчался, как угорелый. Боялся, что он увезет ее. Но она не поехала с ним! Она прогнала его. Надеюсь, он навсегда укатил на своем выпендрежном “Бугатти” куда-нибудь к хренам.
Яна теперь со мной! Она моя.
Хотя знаю, что если я открыто сделаю такое заявление, она меня пошлет.
Скорее всего.
Поэтому я не тороплюсь.
Она соглашается гулять со мной в выходные. Ей нравится зависать на крыше по вечерам. Мне удается рассмешить ее и поднять ей настроение. О большем я пока только мечтаю… Мы еще даже ни разу не целовались!
А этот мудак хватает ее за попу...
- Как его зовут? - не выдерживаю я.
- Кого? - Яна удивленно приподнимает бровь.
- Того, с кем ты разговаривала пять минут назад. Видел тебя с той стороны улицы.
- А тебе не все равно?
- Нет.
- Парфенов, это что, ревность?
- Она самая.
- Мы же просто друзья!
- Ты прекрасно знаешь, что я рассчитываю на большее.
- Вот как?
Она улыбается.
Нравится ей, что я бешусь от ревности и не могу этого скрыть.
- У него, конечно, офигенная тачка, - выпаливаю я. - Но у меня будет в сто раз офигеннее.
- Больше ничем с ним померяться не хочешь? - Яна насмешливо выгибает бровь.
- В остальном я по-любому круче. Доказательства нужны? Готов немедленно предоставить.
Я тоже улыбаюсь. Меня немного отпустило.
- Поверю на слово, - смеется Яна.
Мы снова идем на крышу. Яна сегодня в кроссовках, легко прыгает по ступенькам, у меня даже нет повода подать ей руку.
Оказавшись наверху, мы подходим к краю крыши. Я, наконец, беру ее ладонь в свою.
- Тебе не хочется прыгнуть вниз? - шепчет она.
- Не особо. А тебе?
- Меня всегда тянет вниз, когда я стою на краю.
- Тогда давай отползем от края.
Я усаживаю Яну в плетеное кресло. Укутываю пледом.
- Ногам не холодно?
- Я же не босиком, - улыбается она.
Я смотрю на ее новенькие брендовые кроссовки. Невольно перевожу взгляд на свои. Они сильно потрепаны жизнью, но даже в лучшие времена выглядели непрезентабельно. Я купил их на рынке в своем городке, когда вернулся из армии.
В нашей семье никогда особо не было денег. Отец работает на заводе, мать - медсестра. Не скажу, что в детстве я страдал от того, что у меня были самые простые шмотки и в холодильнике не было особых разносолов.
