Я не препятствовала. Ходила в кабинет врача и мы просто сидели молча. Но я упорна туда ходила. А из одних дней он меня разговорил и у нас завязался диалог. Более того, не знала имени своего врача, мне было абсолютно безразлично. По мере нашего общения с каждым разом мне становилось легче. Легче дышать, легче жить. Ровно шесть месяцев я проходила курс лечения, это и любовь моих детей и близких помогло мне выжить.
Подхожу к двери и открываю её. С цветами в руках стоит мой бывший лечащий психолог Березин Давид. Невысокого роста, со светлыми волосами и зелёными, как у меня глазами.
Я не могу сказать, что удивлена его приходу, но в такую рань не ожидала. С недавних пор, он начал уделять знаки внимания: дарить цветы всем без исключения, звонить и спрашивать о моём самочувствии, интересоваться делами детей. Девочки его не не воспринимают, принимают в штыки. Да, это понятно. Они тоже переживали стресс, видя в каком состоянии их мама.
— Привет.
— Привет. Извини за раннее вторжение, я тут мимо проезжал.
Хотел спросить как у вас дела? И порадовать тебя с утра букетом красных роз.
— Спасибо, все хорошо.
Он протягивает мне цветы и я беру их из его рук.
— Руки от неё убрал.
Знакомый до боли голос прогремел, как гром среди ясного неба.
Мы оба поворачиваем к нему головы. Моё тело моментально покрылось инеем. Меня одновременно бросило сначала в холод, потом в жар. Его энергия обволокла меня тугим обручем. Смотрю на него и вижу, как он изменился. Чёрный пиджак облигает его широкую спину, которая стала в два раза больше и протертые джинсы гармонично сочетались.
Он изменил причёску и у него прорисовывалась щетина. Скулы сжаты плотно. Его чёрный взгляд устремлен на врача.
— Ты кто на хрен такой? — прикуривая сигарету, спрашивает Маркус.
Я, конечно понимала, что рано или поздно, мы с ним должны встретиться, но не сегодня и не сейчас. Что он здесь делает? Господи, а как я выгляжу? Ну, почему именно сейчас?
Глаза Давида в непонимании смотрят, то на меня, то на Марка.
— Я… — начинает психолог.
— Давай, сваливай, да побыстрее.
— А вы собственно, кто такой? — спрашивает Давид, наконец приходя в себя.
Маркус подходит ближе к нам, выдирает с моих рук розы, швыряет их назад в руки мужчины.
— Забирай свой веник и, что бы духу твоего здесь не было. Ты понял? А если увижу, ноги сломаю.
— Тали, что происходит?"
"Марк толкает меня за дверь и закрывает её перед моим носом. Сердцебиение настолько сильное, что кажется сломает грудную клетку.
