У врага за пазухой (СИ)

Кончики пальцев покалывает, когда снимаю блокировку с ноутбука и загружаю почту.

Может, не нужно? А если посмотреть потом?

Хочется сдрейфить. Кажется, я становлюсь настоящей трусихой. Однако почтовая программа загружается быстрее, чем успеваю передумать.

Во входящих действительно есть перенаправленное письмо. В теме только два слова: «Для Самсоновой». В тексте — лишь «Здравствуйте». Ниже, в прикрепленных файлах, какой-то архив.

Тот, кто посылал это письмо, не утруждал себя придумыванием надписей. Архив называется так же, как заголовок письма, и, судя по объему, содержит либо фотогалерею, либо богатую библиотеку.

С минуту я смотрю на все это, не решаясь распаковать. Затем, проверив антивирусом, открываю.

— Что это? — произношу вслух, теряясь.

Ожидала увидеть какую-нибудь пакость: письмо с угрозами, свои фото в доме Бухгалтера или сделанные в графическом редакторе картинки, на которых я держу в руках пистолет.

В воображении все связано только со мной. А в реальности — на экране три папки и в первой фото мамы.

На одном из кадров она расплачивается на кассе за продукты.

На другом весело разговаривает с соседкой возле дома.

На третьем — ведет меня в школу.

Милые, добрые фото, точно такие же хранятся в моем домашнем альбоме. Все они сделаны папой, давным-давно и в единственном экземпляре.

Надеясь в следующей папке увидеть что-нибудь подобное, жму на папку, и земля тут же уходит из-под ног.

Это снова мама, но уже сейчас. С нынешним ухажером возле моей квартиры.

Третью папку я открываю через «не могу» и «не хочу». Страх жесткой удавкой сжимает шею, из груди рвется стон.

На последних фото нет ни людей, ни пейзажей. На них лишь фрагменты. Связанные строительной стяжкой женские руки, спутанные волосы и испачканный грязью клатч, один в один похожий на тот, который подарила Ира.

— Нет, только не это...

Боясь выронить телефон, выбегаю в коридор и звоню маме.

— Пожалуйста, возьми трубку! — умоляю ее, чуть не плача.

Не обращаю внимания на возмущения, крики «Дамочка!» и попытки оттеснить меня назад.

— Где же ты? — Выслушав серию долгих гудков, набираю заново.

Не переставая, я мучаю телефон до первого этажа. Схожу с ума от гудков и тишины. А в фойе, стоит на пару мгновений перестать названивать, ловлю входящий от Вольского.

— Ты почему не отвечаешь? — рычит он.