У врага за пазухой (СИ)

— Ма-ма!..

Вместо слов она указывает на фото и сумочку.

— Это ее? — Беру женскую барсетку.

Самая бесполезная вещь, какую можно было придумать.

— А это прислали? — Я листаю бумаги.

— На поч-ту ред-дак-ции. И пот-том брос-си-ли из маш-шины...

— Какой еще машины? Здесь кто-то был?

Одно дело — письма с угрозами, а другое — реальный физический контакт. Если наши «клиенты» дошли до второго, на обычную осторожность рассчитывать больше не придется.

— Я дум-мала, она мен-ня соб-бьет. — Кира кусает губу.

— Блядь! Это было сразу после звонка?

— Здесь достаточно камер.

— Пот-том! — Не дожидаясь, когда я долистаю до последних страниц, Самсонова сама достает их из пачки. Показывает. — Мама! Бо-юсь, что она... у них. Не до-звон-нилась. А пот-том те-леф-фон ум-мер.

— С тобой сейчас тоже что-нибудь случится, если срочно не отогреть. — Стираю с бледного лица холодные капли и заставляю ее поднять голову.

— Ма-ма, пож-жа-луй-ста.

— Жди. — Как чувствовал, что понадобится помощь Федора.

От моей бойкой акулы не остается и следа. Есть только женщина, замерзшая, перепуганная и такая беззащитная, что хочется усадить ее на колени и успокоить одним древним, надежным методом.

— Сейчас мы все выясним! — Поправляю на Кире плед. — Я послал водителя к твоей матери. Сразу же, как выехал к тебе.

— Спас-сибо. — Она даже не спрашивает, откуда у меня адрес.

Следующую минуту мы вместе ждем новостей.

Трогая лоб и щеки Киры, я слежу за картинкой на мобильном. Роясь в аптечке, проклинаю Бухгалтера, Китайца и всех его пешек. А услышав громкое «Здравствуйте!» Федора и веселый женский голос, залипаю на лице.

На нем, как в диафильме моего детства, поочередно сменяются эмоции.

После того как пожилая, смутно знакомая дамочка с бигуди и яркой помадой начинает откровенно кокетничать с моим водителем, Кира закрывает глаза и отворачивается.

— Федор, спасибо. Отбой. Можешь возвращаться, — быстро командую я и снова трогаю ее лоб.

— Спасибо за маму. — Она уже не заикается.

— Снегурочка, млин. Ты вообще отогреваться собираешься? —

Плед и включенная печка ни хрена не помогают. Такое ощущение, что Кира становится лишь холоднее.

— Не знаю. Но, если совсем растаю, никто и не заметит, — внезапно тихо произносит она.