У врага за пазухой (СИ)

— Выгибаюсь навстречу.

Я чувствую кожей, как его губы расползаются в улыбку. Там же, в ложбинке, рядом с сердцем.

— Прелюдии в меню не было. Кто-то обещал греть.

Наверное, нужно притормозить. Не искушать судьбу. Но с тормозами беда.

Ярослав закрывает мой болтливый рот своими губами, а рукой толкается между ног. Вынуждает расставить их пошире и начинает гладить нежные складки. Скользит подушечками по клитору, вводит средний палец глубже. Трахает. Убивает своей мелкой моторикой.

Вместо ответа стону ему в губы: «Да-а!», дрожу и, как за спасательный круг, хватаюсь за пряжку ремня.

— Тепло ли тебе, девица? — издевается Ярослав, вставив два пальца.

— Зуб-бы стуч-чат. — Потряхивает. — Слыш-шишь?

— Да. Хорошо трясет. — Он резко разворачивает меня спиной к себе и заставляет опереться руками о кафель. — Только, кажется, не от холода.

На несколько бесконечных секунд остаюсь одна. Вижу краем глаза, как Ярослав стягивает с себя брюки, как берет что-то в кармане.

Распростертая у стены, я молчу.

Ноль шансов на побег. Никакой Морфей больше не спасет мою слабую тушку от настоящей близости.

От предвкушения того, что сейчас случится, между ног все сжимается. Волнение превращает тело в камень. Но стоит оглянуться, Ярослав снова кладет ладони на мои бедра и тихо шепчет:

— Расслабься, милая. Это твоя знакомая коряга. Она сделает тебе хорошо.

К некоторым вещам невозможно подготовиться. Секс с Вольским в моем личном рейтинге теперь на первом месте.

«Расслабься», — как под гипнозом повторяю себе, когда он проталкивает член в сжавшуюся вагину.

«Расслабься», — шепчу вместо крика, когда входит до конца и замирает.

Раньше думала, что знаю все о заполненности. Считала себя опытной женщиной, которую не удивишь никакой анатомией или техникой. Я была очень наивной!

То, как заполняет меня этот гад, — нечто совершенно другое.

Его член словно выточен под меня, но на размер больше.

Это такая теснота, что голова идет кругом.

Это удовольствие на грани боли.

От волны ощущений перед глазами все расплывается в бесформенную кляксу. С трудом вспоминаю, что такое вдох и зачем после него нужно делать выдох.

— Что ты в меня всунул? — Губы не слушаются. Говорю как пьяная.

— То, что обещал, сладкая.

У Вольского с голосом тоже какие-то проблемы. Это даже не хрип, а шипение.