У врага за пазухой (СИ)

— В настоящий момент он частично зависим от меня и моего племянника. — Наливаю себе воду.

— Вы все еще сотрудничаете?

— Это как-то связано со строительством нового жилого квартала? Я читала, что ваша компания недавно объявила тендер.

Копает акула так же хорошо, как бегает от меня. Профессионалка.

— То есть у вас есть какой-то план, как избавиться от Китайца.

Кира кивает самой себе. Ее глаза вспыхивают.

— О подробностях можешь не спрашивать, — заранее гашу ее энтузиазм. — Я и так рассказал больше, чем мог.

— Догадываюсь.

— Вообще-то, мы приехали сюда обедать. Разговоров в меню не было.

— Галина сказала, что он умеет заставлять работать на себя. Шантажом и прочими грязными методами.

— Мм... А что еще она сказала?

— Что ты порядочный мужчина, а твой племянник гений, — с улыбкой произносит Кира.

— Даже так! — хмыкаю я.

— И что вы на крючке у Китайца.

— Твое любопытство хоть иногда отключается? — Вопрос скорее риторический.

Впрочем, Кира не спешит на него отвечать. Вместе со мной следит за тем, как официант поправляет приборы и расставляет закуски.

Несколько долгих минут мы оба молчим, иногда переглядываемся. Ждем. Лишь когда парень уходит, жизнь в кабинке снова оживает.

— Китаец тебя чем-то шантажирует? — Кира смотрит с тревогой.

— Пробуй закуски. Кормежка здесь отменная. — Я играю в ту же игру, что и моя глухая рыбешка.

— Ты кого-нибудь покалечил или убил? И он это выяснил?

— Скоро еще горячее принесут.

— Нет... ты не убивал. — Она откидывается на спинку стула. — Буровой нашел твое слабое место!

— Ну, не хочешь — как хочешь. — Накалываю на вилку сразу несколько тонких кусочков говяжьего ростбифа и тяну в рот.

— Это была женщина? Ты любил ее? — Акула все не унимается. С тормозами совсем беда.

— Отличное мясо! Тает во рту.

— Не женщина. — Лицо Киры меняется. Больше нет никакого напряжения, а из взгляда пропадает любопытство.

— Допрос закончен? — интересуюсь я на всякий случай.

— Да. Ты ввязался во все из-за племянника. Это ему угрожал Китаец. Его шантажировал и вынудил работать на себя.

От этих слов ростбиф застревает в глотке. Чтобы не подавиться, приходится влить в себя остатки воды. Но о дальнейшей трапезе думать уже не хочется.

— Буровой упек Клима за решетку, а потом чуть не убил его сестру... мою племянницу, — сознаюсь, откашливаясь.

— Ты не мог оставить их одних.