Убей свою любовь

Снег шел три дня, и дорога в город напоминала тоннель в горе – кругом сугробы, и только сама трасса более-менее укатана. Никита уверенно вел машину на приличной скорости и успевал еще по телефону разговаривать. Если бы отец узнал... Он категорически запрещал подобные вещи и не потерпел бы нарушения приказа. Но у нас с Никитой были свои отношения и свои правила.

– Акела сегодня возвращается?

– А? – Я настолько увлеклась своими мыслями, что не заметила, как Никита убрал телефон, и не сразу поняла, о чем он спрашивает.

– Акела возвращается сегодня? – переспросил телохранитель, прекрасно осведомленный о моей привычке уходить в себя и не сразу возвращаться.

– Ну, просто Савкин приятель еще не успел... ну, вы помните? Так вот, он еще не со всеми сотрудниками, имеющими доступ к ячейкам, поговорил. А в идеале надо бы вообще всех опросить.

– А всех-то к чему? Достаточно сотрудников на ресепшен – на предмет «входила-выходила в ближайшее время» и тех, кто работает в хранилище, а их совсем немного, насколько я в курсе.

– Ну, с девочками на ресепшен уже поговорили – да, была, и по примерным датам очень даже подходит, но вот входила ли в хранилище... Вы ведь понимаете, что в банк можно по разным надобностям прийти.

– Ага – коммунальные платежи внести! – фыркнула я и достала из кармана «барбариску», к которым в последнее время сильно пристрастилась.

 – У таких, как Василина, для этой цели имеются специально оплаченные люди. Рассчитывается она кругом и везде банковской картой, так что надобность в банкомате отпадает. Ну, и куда еще, как не в хранилище, ей было идти?

– Резонно. И крыть нечем. Но лучше, когда есть, так сказать, вещественные доказательства – пленочка диктофонная с разговором, например, – пояснил Никита.

– И куда ты ее планируешь потом понести? Моему супругу Александру Михайловичу? А как объяснять станешь, откуда у тебя такое счастье?

– Ну, вы язва, – хохотнул Никита.

 – Нет, понесу я ее как раз Ефиму Иосифовичу – вернее, вы понесете. Так, мол, и так, дорогой папенька, вот тебе доказательства, кто у тебя из банка каменья драгоценные цены немалой потырил.

– Фу, как грубо! – засмеялась я, отправляя в рот очередную конфетку.