Убей свою любовь

Я удовлетворенно услышала, что его сердце бьется почти в нормальном ритме. Значит, можно не опасаться приступа.

– Папа, ты как думаешь – теперь-то кто? – осторожно спросила я, глядя в лицо отца снизу вверх.

Он только вздохнул, но не ответил. Меня чуть потряхивало от холода, и я крепче прижалась к отцу.

– Может, выпьешь немного, Сашка? Трясешься ведь вся, простынешь еще, – предложил он, растирая руками мои плечи, и я замотала головой:

– Вы сговорились, что ли? То Семка приставал, теперь ты.

– А вот, кстати, где этот шлемазл?

– Не знаю.

.. он же с тобой был – нет?

Папа нахмурился и полез в карман за мобильным. Я, повернувшись к окну, увидела, как к моему мужу подходит коренастый мужчина в кожаной куртке и с блокнотом в руке. «Опер, наверное», – подумала я, прислушиваясь к тому, как механический голос в трубке сообщает отцу, что абонент временно недоступен. Странно – я могла головой ручаться, что видела Семена за спиной отца в тот момент, когда мы с Сашей пошли к выходу с кладбища.

Не мог же он выйти где-то в другом месте – разве что через ограду перепрыгнуть. Это кладбище относительно новое, здесь только один вход. И почему у него мобильный недоступен? Что он опять творит?! Ну, пусть только появится...

Лицо отца стало совсем хмурым, у переносицы собрались морщины, а на скулах заходили желваки. Не хотела бы я сейчас попасть ему под руку...

К машине подошел человек в серой куртке, и на его пути мгновенно вырос Борис, однако мужчина сунул ему в нос развернутые красные «корочки», и папин телохранитель отступил.

В салон джипа сунулась узкая лисья мордочка – так мне показалось, – и тонкий фальцет заговорил:

– Гельман Ефим Иосифович?

– Да, – отрывисто бросил папа, а «лис» повернулся ко мне:

– Гельман Александра Ефимовна?

– Сайгачева, – поправила я машинально – в паспорте стояла фамилия мужа, но меня почти все по привычке звали папиной.

– Ах, да, извините. Меня зовут Игнатий Максимович, я старший оперуполномоченный... – Дальше я не услышала, отвлеченная звонком мобильного.

Глянув на дисплей, с удивлением обнаружила, что это брат.

– Простите, я на минуту, – пробормотала я, стараясь попасть ногами в туфли.

Папа понял, что произошло нечто, а потому нагнулся и помог мне обуться:

– Не стой на улице долго, там дождь, – напутствовал он меня и повернулся к оперу: – Она не совсем здорова.

– Тогда, если позволите, я пока вам пару вопросов... – услышала я, уже выйдя из машины.