Убей свою любовь

Мне очень нравился этот его наряд, Сашка становился совершенным таким японцем, возлежащим на матах перед столиком на низких ножках. Это я, кстати, тоже предусмотрела, благо и стол, и мат в доме имелись – муж привез откуда-то, и сегодня я решила воспроизвести самурайский ужин по всем правилам, заставив Никиту притащить все принадлежности в нашу комнату. Ну, разве что сама в кимоно не обрядилась, но это настолько не мое, что лучше и не пробовать.

Дождавшись, когда муж расположится удобно на мате, я опустилась на колени, прикусив изнутри щеку от боли в искалеченной ноге, и вынула из чаши с горячей водой небольшой глиняный кувшинчик с сакэ, подогретым по всем правилам:

– Желает ли мой господин расслабиться после трудного дня?

Очевидно, вид мой – коленопреклоненный и с опущенной головой – вдохновил мужа подыграть мне.

Он медленно проговорил:

– Буду рад, – и протянул маленькую чашечку для напитка.

Я чувствовала себя настоящей гейшей, ублажающей любимого клиента, старалась изо всех сил и видела, что Сашка доволен моими ухищрениями.

И, как настоящая гейша, я должна была еще и развлечь моего господина пением или танцами. Увы – ни тем, ни другим я блеснуть не могла, зато в запасе у меня имелся большой запас стихотворений, написанных когда-то давно одним моим приятелем-байкером. А потому...

Я закончила читать и, переведя дыхание, посмотрела на мужа. Он сидел, откинувшись к стене и закрыв глаз, и, казалось, не дышал. Я даже испугалась – что это с ним? Но, едва я сделала движение к нему, как Сашка открыл глаз и проговорил:

– Алька.

.. что ж ты делаешь-то со мной? Я ведь старый уже, нельзя мне так волноваться.

– А я волную тебя? – Я пересела к нему и обняла.

– Не стыдно спрашивать? – Его руки по-хозяйски расстегнули ремень, а затем и застежку на боку платья. – Ну-ка... – Я привстала, помогая ему, и платье было тут же отброшено в сторону. – Я никогда не видел женщины прекраснее тебя, Алька. Ты ведь исключительно красива...

Я не стала напоминать о своих ужасных шрамах на руках и животе – к чему? Он и так их видел, но это не мешало ему.

В любви Сашка был настолько восхитителен, насколько может быть взрослый, опытный человек, относящийся к процессу как к священнодействию, а не к банальному совокуплению. Он прикасался ко мне так, словно мое тело – хрустальный сосуд, могущий в любую секунду выскользнуть и разбиться. Мне не с чем было сравнить – он был первым и единственным моим мужчиной – но, думаю, вряд ли с кем-то мне было бы так же хорошо, как с ним.