Убей свою любовь

Из-за брата я настроила мужа против себя, обидела его, подбросила проблем – как будто у него их без меня недостаточно. Он даже звонит мне раз в три дня – где это видано!

Папа оказался еще более суров. Уж не знаю, что именно сказал ему Акела по поводу моего внезапного отъезда – а он обещал молчать про Семена, – но в его голосе сквозило такое недовольство, какого мне не доводилось слышать со времен юности, когда папа впервые узнал, что я прибилась к компании байкеров.

– В твои годы пора иметь голову на плечах, Сашка, – категорически заявил он, позвонив впервые.

 – Все не наиграешься? Зачем Акеле про винтовку сообщили, ведь уговор был?

– Это не я! Ты ведь знаешь – у Акелы свои каналы, он мне такого наговорил, что я и сама про себя не знала! – оправдывалась я, поняв, что Сашка высказал и отцу все, что думал о его подарке.

– Отчитал меня, как первоклассника! Не будь он твоим мужем – не стал бы я терпеть такого!

– Папа, ну, прости меня, пожалуйста! Я очень аккуратно училась, мы и ездили-то с Никитой только тогда, когда заведомо знали – Сашка приедет домой поздно.

Кто мог подумать, что у него всюду глаза и уши?

– Специалист, – хмуро бросил папа. – Ладно, Кнопка, ничего. Ты там Сару не обижай, она уже в годах, характер не тот...

Я фыркнула – «не тот» характер папиной сестры с годами стал совершенно отвратительным. Эпитеты, которыми она награждала меня вполголоса, думая, что я так же глуха, как и она, сделались более резкими и обидными, и «гойша» – самый безобидный из них.

Я была «не такой», как, по теткиному мнению, положено быть нормальной девушке. Я носила брюки, курила, стриглась почти наголо, крайне редко пользовалась косметикой, совершенно не умела вести хозяйство – мне просто никогда не приходилось делать этого. Я, по теткиному мнению, без должного почтения разговаривала с ней и с отцом. Я выбрала себе «неправильного» мужа, и «этот шлемазл» не годен ни на что, кроме как «палкой махать». В общем, если послушать тетю Сару, моя жизнь шла прахом, и ни на что доброе я не гожусь. Соседки, которым она жаловалась, сочувственно кивали и жалели «бедную Сарочку», на голову которой свалилось несчастье в виде племянницы. Присутствие же чужого мужчины рядом со мной и вовсе вызывало кривотолки. Тетка по пять раз за ночь выходила в большую комнату, где спал на диване Никита, чтобы убедиться, что меня там нет, а нахожусь я в своей маленькой комнатке, где вместо двери занавеска.