Убийство городов

Кинулась к гробам, запричитала захлебываясь:

– Ой, вы сыночки мои горькие, ненаглядные! И куда вы теперь едете, отбываете, что я вас опять провожаю! И кто вас там без меня напоит, накормит, ласковое слово скажет! Мамочки ваши не знают, что вы здесь лежите, и глазоньки ваши закрыты, солнышка не видят! Вы говорили мамочкам, что едете в хорошее путешествие, а сами лежите здесь, и мамочки вас не видят! Как же вам было больно помирать, и никто вам доброго слова не сказал! Все говорят – мир, мир, а у нас здесь война, и скоро нас никого не останется! Кто же нас теперь защитит и спасет, когда вы нас покидаете! Вы повидайте моего сыночка Лешеньку и скажите, что мамочка его так скучает, рубашечку его целует, фотокарточку его на груди носит! Возьмите меня с собой к моему сыночку Лешеньке! Ох, да у меня нет больше сил! – Она упала на гроб, в котором лежал осетин Мераб, и слепо гладила его поросшие щетиной щеки.

Вслед за ней, взмахивая черными рукавами, как птица, вылетела из толпы молодая женщина с белым бескровным лицом.

Упала на колени перед гробиками, где лежали две девочки. Забилась, запричитала:

– Доченьки мои, кровиночки мои ненаглядные! Леночка, Катенька, это я, ваша мамочка! Что вы на мамочку не смотрите, не целуете! Такая у нас беда черная, страшная! Как вы играли, как друг друга любили, какие я вам игрушки дарила! Туфельки вам купила, на вырост, думала, что подрастете и туфельки вам будут впору! Не уберегла вас, доченьки, собой не прикрыла! Пусть бы меня, а не вас, бомбой убило! Зачем он, изверг такой, к нам прилетел и бомбу сбросил! Разве не было у него мамочки? Пусть его теперь разорвет на мелкие кусочки и следа от него не останется! А мне теперь без доченек жить до самой смерти! Уж лучше мне утопиться!

Она упала без чувств, и другая женщина поднесла ей пластмассовую бутылку с водой, вливала в рот.

Площадь всхлипывала, стонала, рыдала.

– Закрыть гробы! – раздалась команда. Гробы накрыли красными крышками. Застучали молотки, заблестели на солнце гвозди. Подкатил КамАЗ, тот самый, в котором провожатый Колун доставил добровольцев в Донецк.

Колун был суров, деловит. Руководил ополченцами, загружавшими в кузов гробы и жестяные венки. В грузовичок поменьше поставили гробы с девочками и стариком. Грузовичок в сопровождении нескольких автомобилей направился на городское кладбище. А КамАЗ с автобусом, где сидели ополченцы, и среди них Рябинин, двинулись к далекой Саур Могиле.

Рябинин оглянулся. Толпа расходилась. Сверкал фонтан.