Убийство городов

Вершина звала его, словно оттуда раздавался громоподобный голос: «Иди ко мне!»

Он поднимался выше, туда, где тусклым алюминием сиял второй монумент. Он был посвящен подвигам советских танкистов. Из стены выступали танковые корпуса и башни, круглились пушки. Танкисты в шлемах выглядывали из люков, вели свои стремительные машины среди горящих городов. По ним гвоздила украинская артиллерия. Жгла «тэтридцатьчетверки», косила танкистов, останавливала вал победителей.

Рябинин смотрел на выбоину в танковой башне, на упавшую под ноги голову танкиста, на застрявший в бетоне хвостовик мины.

И здесь была та же ярость, та же ненавидящая страсть. Желание вонзиться в глубь истории и оттуда изменить ее ход. История, окаменевшая в монументе, уловленная в недвижные скульптуры, ожила. Вырывалась из бетона. Превратилась в чудовищный вихрь.

Рябинин чувствовал себя вовлеченным в этот вихрь. Он оказался на войне, которая не закончилась семьдесят лет назад, а продолжалась. Смысл этой войны открылся здесь, на вещей горе, и заключался в том, чтобы не отдать Победу.

Не проиграть ее, добытую Родиной в смертельной схватке. Эти абстрактные, не трогавшие душу суждения, которые казались напыщенными, приторными, лишенными достоверности, вдруг грозно и ослепительно открылись на Саур Могиле. Обнаружили себя обгорелыми самоходками, расстрелянными монументами, кудрявой сталью минных осколков.

Вершина звала его, и он восходил по ступеням, слыша трубный глас: «Иди ко мне!»

Третий монумент, как огромный, разрезавший гору волнорез, был посвящен летчикам, воевавшим в небе Донбасса.

Моторы, пропеллеры, крылья со звездами, летчики, ведущие машины в лобовые атаки, пикирующие на колонны вражеских танков. И все они были подвержены ударам ненависти. Украинские зенитки сбивали советские самолеты. Украинские пулеметы расстреливали в воздухе парашютистов. Украинские «Грады» сжигали на крыльях звезды.

Рябинина сотрясали удары, будто в него вонзались снаряды, буравили пули, обжигали взрывы. Он чувствовал страшное напряжение схватки, которая проходила не только здесь, на земле, но и в запредельных высях.

Там сталкивались непомерные силы, сражались космические вихри. И эта поднебесная схватка отзывалась на земле искореженной бронетехникой, изуродованным бетоном, запахом сгоревшего металла.

«Иди ко мне!» – звала вершина. Это был трубный глас, который хотел открыть ему тайну мира. Дать в руки скрижаль с законами этого мира, где идет непрерывная схватка, и тьма вторгается в свет, и свет побеждает тьму.