Убийство городов
0 прочтений
– Она спустилась с крыльца, и теперь их разделяли пышные розовые мальвы.
– Это ваш дом? Вы родом из Петровки? – Он заговаривал ее, удерживал, не позволял уйти.
– Я из Харькова. Приехала сюда работать. Я в библиотеке работаю.
– Здесь есть библиотека? Я и не знал.
– Ее разбомбили. Почти все книги сгорели. Что осталось, я принесла домой. Подумала, может, люди захотят почитать, отвлечься. Но никто не приходит за книгами.
– Я пришел. Хочу почитать. Что я могу почитать?
Женщина смотрела на него сквозь мальвы, на его автомат, на несвежую пятнистую форму, раздумывая над чем-то.
– Что ж, зайдите. Я покажу, что осталось от библиотеки. Вы единственный читатель, который пришел.
Она отворила калитку, впустила его. Он шел за ее голубым платьем, видя, как колеблется ее молодое гибкое тело. Бабочка перелетела с цветка на цветок.
Они вошли в сени, и она провела его в небольшую комнату, где, видимо, зимой хранились соленья, домашние припасы, а теперь на полу высились стопки книг. Некоторые были порваны, обгорели.
– Выбирайте. – Она повела рукой.
Он вдруг подумал, что в этой сельской библиотеке, если бы ее не сожгли, могла оказаться его книга, которую он напишет. Бомба, что разрушила библиотеку, целила в его книгу, чтобы она никогда не появилась на свет. Женщина, спасая обгорелые томики, спасала его будущую книгу. Эта книга, еще не написанная, хранится здесь, в маленьком, никому не ведомом доме.
Рябинин просматривал книги, перелистывал Толстого, Лермонтова, Чехова.
– Я выбрал вот это. – Он показывал ей томик Пушкина, потертый, с профилем поэта, напоминавшим пушкинские рисунки. – Не читал Пушкина со школьной скамьи.
– Пушкина брали школьники и молодые мамы, чтобы читать детям сказки.
Они молчали. Он не знал, что сказать. Казалось, все слова исчерпаны и нужно уходить.
– Хотите, угощу вас яблоками? – спросила она.
– Конечно! – просиял он, чувствуя, как остановившееся время радостно хлынуло вперед.
Они вернулись в сени, и она впустила его в горницу. Комната была солнечной, с белыми занавесками на окнах. Белела печь. На высокой кровати пестрело покрывало, высились подушки, одна другой меньше.