Убийство городов

 – А ну, покажи! – Курок набросил автомат себе на плечо, стволом вниз, и стал обыскивать Жилу, шарить по карманам его пятнистой безрукавки. Из кармана длинные дрожащие пальцы комбата вытянули золотую цепочку с крестиком. Следом на землю посыпались колечки, сережки, блестящие украшения.

– Твои? – обернулся Курок к женщине. Она кивнула, всхлипывая. – Забирай!

Та схватила цепочку, стала поднимать с земли кольца и украшения.

– Батальон! – хрипло, срываясь на клекот, крикнул Курок. – Мы пришли сюда, на священную землю Новороссии, чтобы своими жизнями добыть для людей Донбасса свободу и справедливость! Но среди нас завелся гад, сучье отродье, который потерял человеческий облик и использует святое оружие, чтобы грабить и насиловать.

От него исходит яд, который отравляет святой колодец наших душ, оскверняет нашу праведную борьбу! Именем народа, памятью павших борцов, во исполнение священной справедливости, этому гаду смерть!

Курок выхватил из кобуры «стечкин», поднес к голове Жилы и выстрелил. Клюквенные брызги разлетелись из головы Жилы, и он молча грохнулся на землю.

– Убрать! – приказал Курок начальнику штаба. – Батальон, разойдись!

Пошел, не оглядываясь, к передовой линии, переставляя длинные ноги. Женщина убегала, колыхая распущенными волосами. Два ополченца оттаскивали Жилу в сторону. Рябинин заметил, как в пыли блестит, мерцает камушком оброненное золотое колечко.

Стояла жара. Все было залито слепящим светом. Рябинину казалось, что в этом солнечном свечении присутствует едва уловимая дымка, предвестница мглы.

Он испытывал необъяснимую тоску, неизъяснимое одиночество, словно остался в этом мире один, без прошлого и без будущего, без привязанностей, без друга, без дома, без любимой и любящей женщины. Все его прежние побуждения, делавшие жизнь увлекательной и неутомимой погоней, теперь исчахли. Он был пуст, из него изъяли память, сердце. Оставалась ноющая душа, которая предчувствовала конец всего. И этот слепящий солнечный свет таил в себе будущий мрак.

У соседней хаты ополченцы, голые по пояс, обливались водой, гоготали, смеялись.

По улице, пыля, промчался грузовичок, на крыше был установлен пулемет, пулеметчик промелькнул своим загорелым лицом. В саду, среди яблонь, зарытый в землю, стоял танк, тот, что пригнал Танкист. Ополченцы, маскируя машину, набрасывали на броню срубленные ветки. За изгородью старуха в красном платье, с распухшими ногами, тащила ведро. Было видно, как качаются под платьем ее тяжелые груди.