Убийство городов

Они поднимались на солнечную жаркую гору, которая казалась фиолетовой от созревшей земляники, и она протянула ему горсть спелых ягод, и он хватал губами ягоды, целовал ее ладонь, чувствуя пьянящую сладость. Они любовались белыми волжскими городами, краше которых нет на земле, и в старом соборе, среди свечей и лампад, огромный коричневый Спас смотрел на них темными, как ночное небо, глазами. Она, робея, о чем-то моля, приблизила к образу побледневшие губы. Ночная изба с жаркой печью, язычки света бегут по венцам, и он рассказывает детям какую-то бесконечную сказку, а жена прижала к себе детские головы.

С детьми выходят в лунную ночь, идут к замерзшему озеру, и она сквозь ломтик прозрачного льда смотрит на голубую луну, и маленькая дочь, запрокинув лицо, опьяненная луной, спрашивает: «А на Луне водятся люди?»

Рябинин рассказывал ей все это, или ему только казалось, что рассказывает. Виденья, которые его посещали, были из чьей-то иной, ему не принадлежавшей жизни. Словно кто-то, родной и неведомый, напоминал о себе, дарил свое исчезнувшее счастье.

– Ты взял томик Пушкина. Там есть стихотворение про цветок, забытый в книге. «Цветок засохший, безуханный, забытый в книге вижу я». Я найду этот стих и положу между страниц цветок колокольчика. Пусть там остается на долгие годы. И когда-нибудь, в старости, мы откроем страницу, найдем засохший цветок и вспомним нашу первую встречу.

Она соскользнула с кровати, прошла к столу, где стояла ваза с цветами. Вынула синий цветок колокольчика и, полистав томик, спрятала его меж страниц.

И он с умилением и нежностью смотрел на нее.

Ночью они несколько раз просыпались, и их пробуждения были жаркими, бурными, и их любовь друг к другу была неутолимой.

На рассвете он ушел, прихватив автомат и забыв на столе томик Пушкина с цветком колокольчика. Она провожала его до калитки, произнеся на прощанье: «Буду ждать тебя вечером, Коля».

Счастливый и легкий, он шел по селу, глядя на малиновую зарю.

На позиции он сменил Лавра, который, зевая, кивнул на батальонное знамя, установленное у мешков с землей:

– Курок хочет устроить парад батальона.

Для поднятия духа. А чего его поднимать? Выше некуда. – И пошел, положив автомат на плечо, как лопату. Одни ополченцы сменяли других. Рябинин видел Ромашку, Завитуху, Артиста, которые рассаживались перед траншеей, на зарядных ящиках, лицом к заре и смотрели на нее, как смотрят птицы перед восходом солнца.

Услышал режущий, секущий свист.