Убийство городов

Но не тот, хищный, с беспощадным воем двигателя, в каком везли узников на расстрел, а жалобно и устало тарахтящий.

Рябинин сошел на обочину, пропуская ободранный запыленный автобус. Но автобус остановился, дверь растворилась, и сиплый голос водителя позвал:

Рябинин сел, автобус покатил. Водитель с сиплым голосом оказался женщиной в старом офицерском кителе, с курчавыми негритянскими волосами, запорошенными сединой. Автобус был полон женщин, стариков и детей. Проход был завален кулями. Сумки и мешки стояли на коленях.

Даже маленькие дети держали кульки. И у всех было одинаковое мучительное выражение глаз, которые старались что-то углядеть впереди. И все они, женщины, старики и дети, казались сутулыми, словно в спину им дул ветер. Тот же ветер гнал и Рябинина. И он был беженец, погорелец.

Он сел на приступку возле водителя. Женщина в кителе крутила баранку. Лицо ее было желтоватым, словно она болела желтухой. Волосы были полны мелкой седины, будто собрали в себя летучую пыль. Ветер степи осыпал волосы пылью разрушенных городов.

Рябинин дремал под вой двигателя, который, казалось, своим металлическим голосом напевал: «Я возвращаю вам портрет, я о любви вас не молю».

Очнулся от остановки автобуса. Женщина в кителе сказала:

– Тебе лучше сойти, парень. Там дальше блокпост. Снимут тебя и добьют.

– А это куда ты хочешь. Там Россия. – Она указала вперед. – Там Луганск, Мариуполь. – Она махнула назад. – Там Донецк, Макеевка, Горловка. – Она кивнула куда-то вбок. – Прямо по дороге тебе нельзя.

Иди в обход. Повезет, дня через три дойдешь.

– Спасибо, – сказал Рябинин и покинул автобус. Возница с желтоватым лицом и пыльной купой волос повлекла своих пассажиров дальше.

Он уходил от дороги в сторону соседних холмов. Солнце село, но вершина ближнего холма оставалась освещенной. Он поднимался по склону, а золотая шапка от него удалялась, словно манила.

Он поднялся на холм, когда вершина погасла. Заря была огромной, как застывший пламенный вихрь. Внизу, в тенистой долине, сияло озеро.

Оно было круглое, бирюзовое, как грудь дышащего голубя.

Рябинин восхитился волшебным сиянием, безлюдной красотой, темными копнами сена на берегах. Озеро вливалось в его измученную душу, наполняло дивной чистотой.

Он вдруг подумал, не для того ли явился в эти края, участвовал в жестокой схватке, уцелел среди боев и казней, чтобы найти это дивное озеро. Смотреть с обожанием на его синеву, на божественную красоту, непорочную чистоту.