Убийство городов

Автоматные стволы тянулись вверх, грохотали. Острые пунктиры мчались к беспилотнику, гасли на солнце.

Чеченец Адам подбросил ствол, раскрыв у прорези сверкающее зеленое око, и выпустил долбящую очередь.

Рябинин прицелился в скользящего паучка и ударил с веселой торопливостью, чувствуя, как рвется в руках автомат, как пули уносятся ввысь, сливаясь с вихрем других очередей.

Паучок, покачиваясь, уклонялся от пуль, а потом вильнул и скрылся за крышей пышного, с колоннами здания. Ему вслед летели гаснущие, опоздавшие трассы.

Рябинин опустил автомат, в котором замирали биения. Между ним и оружием установилась тайная связь. Они принадлежали друг другу. Автомат был его, Рябинина. А он, Рябинин, был его, автомата.

Митинг завершился. Толпа, колыхая знаменами, уплывала с площади. Новобранцы грузились в «КамАз». Рябинин видел, как светилось лицо осетина Мераба, ласкающего автомат. Как страстно оглядывал ствол и приклад серб Драгош. Как Аурелио прижимал к груди подержанный «калашников».

Раздался высокий шипящий свист, и страшно, трескуче грохнуло.

На фасаде, среди колонн, взбухла стена, из нее полыхнул огонь, вырвался дым, и вслед за дымом стали рушиться камни, лепнина, и открылась дыра, в которой что-то дымно мерцало.

Толпа истошно взвыла, взревела, со стоном и криками побежала, будто ее сметал свистящий вихрь. Люди падали, роняли знамена. По их спинам бежали, топтали.

Рябинин испытал ужас, слепое безумие. Ему показалось, что треснула огромная кость, и земля вместе с людьми и домами проваливается.

Порывался перепрыгнуть борт грузовика и бежать.

Снова шипящий свист и страшный удар в отдаленный угол площади. Брызнул огонь, черные ошметки асфальта. Сизый дым повалил из земли, как из адской пробоины.

– Беспилотник навел артиллерию! – произнес ополченец в казачьей папахе. – Тикать отседова!

Рябинин знал, что эти удары предназначались ему. Чудовище, что сегодня ночью дохнуло из подбитого грузовика, а сейчас вонзило клык в лепнину фасада, – это чудовище не хотело его убить. А только показало, что он на примете.

Что его разглядел беспилотник. И теперь любой его шаг, любая мысль известна чудовищу, и оно распоряжается его жизнью и смертью.

Рябинин стоял в кузове, забыв про свой автомат. Смотрел на пустую площадь, на которой одиноко и дико танцевал колдун с разноцветным шестом. Развевались нарядные ленты, гремели бубенцы, и колдун счастливо смеялся.

Рябинин катил в грузовике среди зеленых скверов и сверкающих фонтанов, слышал отдаленные гулкие взрывы.