Убийство городов

Они хотят превратить в пепел наши города, наши заводы и шахты, нашу свободу! Но мы отвечаем встречным огнем, алым огнем Победы! И этот праведный огонь Победы батальон «Марс» понесет по всей Украине, до Киева и до Львова! Не все из нас пройдут парадом по Крещатику, но имена героев золотом засверкают на монументе Свободы, который мы воздвигнем на Саур Могиле, рядом с монументом Великой Победы! Бойцы батальона, сегодня, на этой площади, вы получаете в свои руки оружие! Перед лицом ваших братьев клянитесь, что не выпустите из рук автомат, даже если в сердце вам вопьется пуля врага! Оружие, которое вы получаете, свято! В нем не остыло тепло тех рук, что водружали над Берлином знамя Победы!

Козерог отдал честь, приложив к косынке заостренную ладонь.

На трибуну стали подниматься новобранцы, и комбат передавал каждому автомат, перед этим целуя оружие. Новобранец принимал из рук командира «калашников», произносил «Служу Донбассу» и возвращался в строй.

Когда Рябинин поднялся на помост и комбат поцеловал ствол и протянул ему автомат, Рябинин, окруженный ликующей толпой, родными лицами, плещущими знаменами, испытал мгновенный восторг.

В сердце хлынул свет. Он обожал своего командира. Обожал людей с прекрасными одухотворенными лицами. Обожал эту землю, которую пришел защищать и на которую, быть может, упадет, не выпуская оружия.

Автомат был близко у глаз. Его ствол утратил воронение, а цевье и ложе были белесыми от прикосновений чьих-то горячих и страстных рук. Рябинин прижал к губам автомат, поцеловал его теплую сталь.

Слышал, как площадь восхищенно откликается на его поцелуй.

Вернулся в строй. Видел, как чеченец Адам стиснул автомат, и в его зеленых глазах плясало солнце.

Он слушал ораторов, воображая, как опишет в книге этот красочный митинг.

По площади вдруг пронесся ропот. Люди обращали лица к небу, указывали куда-то в синюю высь.

– Прилетел, сучий глаз! Значит, будут бомбить, – произнес ополченец в каске, поднимая вверх обмотанную бинтом руку.

– Это паук. Значит, гаубицу наводит.

А если летучая мышь, то авиацию. – Второй ополченец в казачьей папахе с красным верхом задрал к небу седую бородку.

Рябинин стал смотреть туда, куда смотрела вся площадь. Высоко, похожий на паучка, реял беспилотник. Его плотное темное тельце, окруженное лапками, покачивалось и пульсировало. Медленно перемещалось над площадью.

– Мочить его! Бей ему в глаз!

Ударила автоматная очередь. Другая, третья. В небо полетели бледные трассеры, колючие росчерки.