Убийство с отягчающими

Он просто вынимал телефон, набирал его номер и наговаривал информацию в трубку. Со стороны это могло показаться откровенным вызовом советнику. Не хочешь, чтобы я прятался? Пожалуйста.

Но стоило вдуматься в то, что он говорил, сразу становилось ясно, что теперь заместитель начальника ГУВД получает информацию либо в деформированном виде, либо с опозданием на полтора-два часа. «Мы едем на допрос к Стоцкому», – сообщал Полянский, и этим словам стоило удивляться, потому что допрос уже заканчивался. «Кряжин едет на похороны, чтобы опросить вдову Крыльникова», – и вдову никто не опрашивал, ибо ставились другие цели.

Полянский понимал, что рискует, – не мог не понимать, да и цели, поставленные перед ним, останутся недостигнутыми. На что же он надеется? Отбыть номер и снова заняться своими делами в ГУВД? Вряд ли. По итогам работы в бригаде Кряжина ему обязательно поставят оценку и сделают соответствующие выводы. И, судя по напряжению в стане Чубасова, выводы категоричные.

На что же надеется капитан? Советник смотрел на него, и в голову ему приходил один ответ.

Мысли сотрудника ГУВД сейчас следуют в направлении, указанном фатализмом сыщика. «Ты, Кряжин, знаешь, зачем меня к тебе приставили. ГУВД нужно найти убийцу Крыльникова быстрее, чем найдешь его ты. Я – чужой человек в твоем стане. Но ты меня понял и «прокачал». Быть сукой я не могу, но и вернуться в рубище в ГУВД – тоже. Я верю в твое дело, Кряжин, и потому сейчас делаю все возможное для того, чтобы тебе не мешать. Когда ты победишь, меня казнят за предательство. Но мне на это уже наплевать, потому что другого выхода нет. Мешать же не стану по той причине, что вижу – ты прав. Попросишь помочь – помогу. Но не можешь ведь ты, Кряжин, не понимать, что после невыполнения задачи Шульгина меня не только в управлении не оставят, но и участковым в Челобитьево не направят?»

Кряжин это понимал. И уже знал, как поступит с Полянским. Но сейчас вести об этом разговоры было рано. Главное еще не случилось.

– Я вас как в детском саду на прогулку одеваю, ей-богу! – Советник поджал губы и покривился, видя, как опера мгновенно покинули его кабинет.

И в этот момент зазвонил на столе телефон.

«Как вовремя!» – пронеслось в голове Кряжина, и он, зайдя в кабинет и посмотревшись в зеркало, подошел к столу.

– Иван Дмитриевич, добрый день. Как здоровье?

– Назовите себя, я вам перезвоню, – не узнавая абонента, сказал он, прихватил со стола карандаш и поднес его к ежедневнику, распахнутому на столе.