Убийство с отягчающими

Пуля пробила столешницу, вышибла из нее щепку, и кусок острого дерева, отскочив под прямым углом, пронзил бровь советника. Сам же девятимиллиметровый кусок свинца в стальной оболочке вошел в плечо Базаяна, отбросив его руку в сторону.

– Папку! – кричал, стараясь не заходить в зону конфликта, Ресников. – Заберите его папку! Увезите их отсюда, увезите!.. Я не могу видеть кровь!!

Дальше отступать было некуда. За спинами Кряжина и зампредседателя была стена, и раскаленные батареи отопления нестерпимо жгли их спины.

Кряжин положил под себя папку и теперь, стирая с лица сочащуюся из разбитой брови кровь, интересовался больше бровью, нежели происходящим вокруг.

– Я, конечно, отдам тебе папку, Ресников, – сказал он, адресуясь к собственной ладони, сияющей алым блеском.

– Не отдавай документы, Иван, – вдруг отрезал Базаян, чем тут же привлек внимание советника. Четверо, в ожидании финала, замерли – исход был предрешен, президент «Олимпа» осекся в очередном крике, а Кряжин с величайшим удивлением посмотрел на напарника по беде.

 – Не отдавай. Все равно завалят и заберут, так хоть будут знать, как это было трудно сделать.

– Тебе-то эти проблемы зачем, Фрунзик Норикович, – проорал Ресников. – Он отдает мне свою чертову папку, и вы уходите отсюда! Без документов он – ничто! А значит, ничего здесь не было! Пусть он докажет, что мне нужны были какие-то документы Крыльникова, без этой проклятой папки!

– Я тебе, конечно, отдам ее, Артур Олегович, – не отрывая взгляда от начавшего проявлять кавказскую категоричность Базаяна, повторил советник.

Сказал и вытащил из-под себя кожаный прямоугольник.

Короткий размах, и папка, описав пологую траекторию, плюхнулась на единственный из столов, что стояли целыми, стол президента. Проскакав по инерции большой черной лягушкой, она уткнулась в его гульфик и заставила машинально согнуться.

Схватив ее, как хватает горбушку хлеба умирающий от голода, Ресников в три приема расстегнул на ней «молнию» и вывалил содержимое на стол.

– Что это… Что это? Это… Это что?.

.

– Зря отдал, Иван, – умирая от горя и унижения, пробормотал Базаян. – Вай, зря. Он не мужчина, ему нельзя верить. Надо было окно выбить и папку на улицу выбросить. Один шанс из тысячи, что кто-то поднял бы и в милицию принес, но все-таки…

– Где?.. – продолжал бубнить Ресников.

– Его в восемьдесят четвертом из сборной выкинули. Если бы не его дядя в Футбольном союзе, его бы вообще никто не взял. Из него нападающий, как из меня академический гребец.