Убийство с отягчающими

Да еще фарцой занялся…

– Где документы, следователь?!

– Его мама, – говорил Базаян, – бог не простит ее, что она не сделала аборт, выкупила его из милиции. Его папа…

– Где материал Крыльникова, Кряжин, сука?!

– А что его папа? – поинтересовался советник.

– Его папа умер от горя, не снеся позора за то, что не сумел сорок четыре года назад найти презерватив…

Папка Кряжина, вылетев из рук президента «Олимпа», пересекла всю приемную и, теряя листы, ударилась ребром о противоположную стену. Упав на паркет вместе с несколькими сбитыми дипломами в рамках, замерла.

Ресников, казалось, сошел с ума. Прижав к груди кулаки, он обернулся к окну и затряс ими, колыхая все свое полное тело. Приблизился к раме, ударил по ней, уткнул в холодное стекло лоб и, указывая пальцем на Базаяна, сказал:

Потом палец его переместился в сторону, где должен был сидеть следователь. Ресников не видел, куда показывал, но присутствующие хорошо понимали, какое распоряжение к кому из двоих относится.

– А этому… Словом, сделайте все, чтобы он стал искренним.

Переморщусь. Уши ватками заткну. Все равно до завтрашнего утра здесь никто не появится.

Базаян не думал, что его стремление оказать помощь следствию приведет к такому финалу. Трусом он не был, но, когда из руки толчками выходит кровь, а в лицо смотрит жерло тупорылого револьвера, когда уже чувствуешь боль и ждешь последнего выстрела, начинаешь понимать, что пора подводить итоги.

Но просмотреть виртуальную кинопленку прожитой жизни ему не удалось.

В тот момент, когда он видел, как отец несет его на спине в горы, где они и старший брат собирали барбарис, запертая дверь приемной президента хрястнула.

Этот совершенно не соответствующий ситуации звук заставил всех, кто находился внутри, обернуться к выходу.

Вторым ударом дверь была сломана на несколько частей, обломки влетели внутрь, и сразу запахло древесиной.

И порохом. Звук дошел до сознания после. Сразу после того, как один из помощников Ресникова, держащий «кольт» у головы представителя Федерального агентства, переломился пополам и стал пятиться задом, словно поймав расслабленным брюшным прессом поставленный удар.

Прошагав таким образом до куллера на полу, он зацепился одной из окровавленных рук за прозрачную бадью и перевернул ее, падая, себе на голову. От удара о паркет бадья глухо треснула и тут же освободилась от половины своего содержимого.

Базаян видел это отчетливо, наблюдая за каждым мгновением этого действа.