Убийство с отягчающими

Он честолюбивый до глубины души, любящий фарт, удачу человек. Он настолько тонок в понимании этого, что даже не может просто брать деньгами. Взятки ему приходилось получать в виде выигрыша на глазах у десятков людей. Он заботился о будущем, а в том будущем, где он собирался проводить остаток жизни после пенсии, должны были быть именно те, кто видел, как он выигрывает. И они это видели.

Но четыре «лимона» баксов – не тысяча долларов и не способ «блеснуть чешуей» перед зеваками. Это самый простой способ отмыть деньги и обосновать их наличие у себя, равно как и последующие на них приобретения.

– Вы говорите неприятные для меня, как человека, равного Крыльникову, вещи, – тускло заметил Шульгин. – Если у вас есть доказательства, то поспешите их предъявить. В противном случае я буду воспринимать нашу беседу не как доверительное взаимодействие, а как «прокачку». И вы должны догадываться, что в этом случае вам моего понимания не добиться.

Советник улыбнулся и выставил перед собой открытые ладони.

На языке всех времен и народов это означало, что он не имеет за пазухой камня, а под плащом кинжала.

– Доказательства у меня есть. Это материал неофициального расследования Крыльникова, которое он проводил задолго до того, как прийти к Чубасову и просить у него разрешение на проверку «Олимпа». Я проверил «Олимп» сам и прошел дорогой Андрея Николаевича. И вы знаете, что я обнаружил? Не поверите.

Руководители футбольного клуба «Олимп» действительно погрязли в мошенничестве, коррупции, отмывании «черного» капитала и утаивании налогов, на которые могли бы развивать свою инфраструктуру Мозамбик, Эфиопия, Боливия и Танзания, вместе взятые.

Но Ресников и его окружение не заботились о голодающих эфиопских детях. Они копили на старость.

На этом их и поймал Андрей Николаевич Крыльников. Он сказал так: «Друзья мои, вы христиане или язычники?» – «Конечно, – ответил ему Ресников Артур Олегович, – православные. Еще какие православные».

 – «Тогда вы должны помнить, что написано в Священном Писании. Всякому, просящему у тебя, давай и от взявшего твое не требуй назад». – «Как же так, товарищ полковник? – воскорбел в своем сердце Артур Олегович. – Мы тут потом спины поливаем, под статьей, можно сказать, ходим, а вы вот так – давай, и все! Не по-христиански сие». – «Коротка память ваша, – возмутился полковник. – А сказано было: «Давайте и не судимы будете, не быкуйте и не будете осуждены».